Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 8 - Евгения Владимировна Потапова

— За что?

— За душевность, в городах уже такого давно не встретишь, только в деревнях такие душевные люди остались, что вы, что батюшка, — улыбнулась она.

— Что я, что батюшка — мы городские жители, и живем в деревне сравнительно недавно.

— Понятно, почему не встретишь, все уехали, — рассмеялась Олеся.

Она попрощалась со мной, поблагодарила мужчин и отправилась за своим братом в город. Надо еще на картах посмотреть, что там такое с ее Алексеем происходит.

Глава 51–52

Вот такое кино

Олеся появилась у нас через два дня. Каким-то чудом ей удалось забрать Алексея из клиники. Однако приехали они в сопровождении какой-то молодой женщины. Они вдвоем аккуратно вывели из автомобиля мужчину и, придерживая под руки, подвели к калитке. Олеся стала стучать и кричать.

— Агнета, Агнета, мы приехали, — крикнула она.

Я вышла из дома и отправилась открывать им дверь. Распахнула калитку и с удивлением посмотрела на страдающих. Женщина вцепилась в меня внимательным и оценивающим взглядом.

— Это Таня, бывшая жена Лешки, — представила нас Олеся.

— Замечательно, — кивнула я и отошла в сторону, пропуская народ.

Сестра с братом прошли вперед, а вот Татьяна никак не могла зайти, то ногу подвернет, то кофтой за гвоздь зацепится. Она смотрела на меня сердито, но ничего не говорила. Затем изменилась в лице, позеленела и чуть отошла в сторону, ее сразу вывернуло около автомобиля. Рядом с нами крутился Исмаил. Женщина подняла голову, вытерла рот и снова посмотрела на меня.

— Твоя охрана? — кивнула она в сторону волка.

— Она самая, — ответила я.

— Не пустишь в дом?

— Нет.

Олеська с братом встали посреди двора.

— Агнета, а куда нам дальше идти? — спросила она.

— Дочь, проводи людей в летний домик, — крикнула я.

Катюшка выскочила из дома и позвала их за собой. Вдруг Алексей оттолкнул от себя сестру и начал метаться по двору.

— Никуда я не пойду, — хрипел он, — Выпустите меня отсюда.

— Эх, батюшка мне бы сейчас не помешал бы.

— Ты думаешь, ему христианский эгрегор поможет? — усмехнулась Татьяна.

— Я не про эгрегор сейчас говорю, а про мужскую силу, — ответила я.

Алексея сбил с ног Прошка. Он повалил его на пол и уселся мужчине на грудь. Тот начал извиваться под котом и плеваться какой-то черно-зеленой дрянью. Я вспомнила, что Проша делал в прошлый раз, но и он не забыл. Лапа загорелась огнем, и он положил ее на рот порченому мужичку. Тот сразу замолчал и перестал плеваться.

Татьяна не видела, что происходило во дворе. Она просто стояла около машины и слушала.

— Он не даст, чтобы его выгнали, — усмехнулась женщина.

Я прикрыла за спиной калитку и вышла на улицу.

— Давай поговорим, — сказала я, — Ты зачем приехала?

— Чтобы у вас ничего не получилось, — ответила она.

— Ты же вроде уже отомстила или тебе мало? Ему-то по барабану, а мать с сестрой мучаются. Им-то за что?

— Надо было воспитывать нормального человека, — хмыкнула она, — Воспитали уродца, теперь пусть мучаются.

— А если они хорошие люди, и у них вот такое чудо выродилось?

— Это не мои проблемы. Чего ты его защищаешь? Ты же не знаешь, что он сделал, — взвилась Татьяна.

— А что он сделал? Кого-то убил, покалечил, изнасиловал?

— Он хотел на меня суд натравить, отобрать мою квартиру, дочь забрать. Говорил, что всем расскажет, какая я плохая мать, и у меня отберут ребенка. Что он меня в психушку отправит, и я оттуда не выберусь никогда, — со злостью рассказывала она.

— То есть он тебя не бил, не измывался над тобой морально, не отбирал денег? А просто с тобой поругался? — хмыкнула я.

— Мы вообще с ним редко виделись. Он пропадал где-то допоздна, приходил домой только, чтобы переночевать. Денег он мне не давал, а я его и не кормила. Сам себе стирал и готовил. Вернее, он дома вообще ничего не ел. Пил свой кофе по утрам, и всё.

— А в чем была проблема развестись? — поинтересовалась я.

— Я хотела, чтобы у Аленки был отец.

— То есть вот это все называется нормальный отец? Развелись бы, подала на него алименты, хоть какая-то деньга на ребенка приходила. Я вообще тебя не понимаю.

— Конечно, ты же не была на моем месте. Ты, наверно, замужем-то никогда не была! — воскликнула Татьяна.

— Трижды, — рассмеялась, — И сейчас у меня мужчина есть.

— Так у ведуний не бывает мужей. Они одиночки по жизни.

— Кто тебе такую чушь сказал? — поинтересовалась я.

— Мамка с бабкой.

— У них своего счастья не было, они решили и твоим закусить, — хмыкнула я, — Дескать, мы без мужей жили, и ты так проживешь. Небось, и дочь твою так настраивать будут, что если мужик неправильный, то его нужно извести с этого света, или воли лишить, сделать его ручной марионеткой. А по-человечески расстаться не судьба? Поверила во все его рассказки. Если бы все это можно было сделать, что он говорил, то уже давно все порешал. А так — все это сказки про белого бычка, и ничего общего с реальностью не имеет. Он, конечно, дурачок, что всем этим тебя хотел напугать, а ты не умней, что не проверила, а повелась.

— Чего ты меня теперь воспитываешь? — зло ответила Татьяна.

— Ничего, просто интересно было поговорить с тем, кто всякие пакости на людей делает.

— Он не людь, он сам пакость.

— А ты, когда с ним в постель ложилась, наверно, так не думала. Да и ребенка рожала от него, тоже все отлично было.

— А ты моего ребенка не тронь, — подскочила она ко мне.

— А зачем мне его трогать. Вы вон сами собственными руками «счастье» своей дочери устроили. Вот дожрет бес душу твоего супружника, угадай, куда он переметнется? Так и будет по роду гулять.

— Да и пусть по их роду гуляет, мне наплевать.

— И на дочь свою наплевать? — спросила я.

— А причем тут моя дочь? — сказала она с вызовом.

— А дочь у тебя от святого духа рождена. Бес мигом переметнется на самого близкого и слабого, а близкие — это дочь и мать. И неизвестно, кого он первого выберет.

Женщина прикусила нижнюю губу.

— Иди, я не буду с тобой больше разговаривать, — ответила она, — Только учти, если будешь обратку на меня делать, мы все втроем ее вернем тебе, да еще и добавим.

— Не переживай, обратку делать не буду, хотя стоило бы настучать по твоей глупой голове, — хмыкнула я. — Он какашка, а ты еще хуже него.