Дом на два мира 1: Наследник - Михаил Валерьевич Садов

— Тогда разрешите отправляться, — поднялась она, допив чай единым махом.

— Иди уже.

Оставшись один, я откинулся в кресло и огляделся на окно с раскрытыми шторами. За стеклом были видны верхние этажи средневековых домов и их крыши, но мой взгляд был прикован к необыкновенно голубому небу.

— До чего же проблемный мир, однако.

— Мур, — послышалось от окончательно млеющей на колене кошки.

Улыбнувшись, я почесал ей за ушком вызвав еще больше урчания.

И все же, ты та еще кошка по своей натуре, — возникла в голосе веселая мысль. — Но в одном она права, что это не моя проблема. Но имея такую богатую библиотеку по разной хрене и хотя бы не понять, что происходит никак нельзя.

— Эх, ладно, пожалуй, я тоже поеду. Надо закупиться товаром, который может заинтересовать Давида, да на встречу успеть. Не могла бы ты все же присмотреть за нашей помощницей пока я езжу?

— Мур, эх, — с сожалением спрыгнула с колен кошка. — Ладно, езжай, присмотрю я за этой девчонкой, мяу.

— Спасибо, привезу что-нибудь вкусненького.

— Кискаса лучше купи побольше, мяу!

— А-ха-ха, хорошо.

У меня уже давно были идеи насчет того, что может заинтересовать как лично Давида, так и на продажу, так что требовалось лишь произвести закупку и подобрать соответствующую упаковку. И если тот же кетчуп и многие специи для готовки можно было найти в стеклянной таре, то, например бумагу требовалось достать из заводской упаковки и уложить в коробки без лишних этикеток.

И да, свою торговлю в том мире я решил начать с чего-то совершенно простого: специи, соусы, бумага и стеклянная тара. По крайней мере все это можно было приобрести недорого и в больших объемах, удобно транспортировать и по моим предположениям не должно было вызвать чрезмерный ажиотаж.

Правда, потом за это и поплатился… Ну, откуда мне было знать, что специи и бумага со стеклом — это чуть ли не самый дорогой товар в средневековье. Но не стоит забегать наперед. На тот момент довольный и преисполненный энтузиазмом от своей идеи я принялся забивать багажник машины всем необходимым. Ну а вечером…

А вечером я сидел за одним из столиков в кафешке, которая имела открытый павильон в самом центре города, да безбожно скучал, потягивая кофе из чашки и закусывая пончиками. И лишь игры с истинным зрением хоть как-то скрашивали мое бремя ожидания.

Мимо павильона проходило немало людей, да и посетителей в кафешке присутствовало так же прилично, так что было на что посмотреть.

Разглядывая ауры людей, я порой поражался тому насколько она отличается от внешнего облика человека. Порой можно было у бабушки-божьего одуванчика встретить такой ореол, что и разговаривать с ней противно станет, а порой, казалось бы, у какого-то грубияна с отталкивающей внешностью оказывалась аура настоящего добряка и крайне несчастного человека. Да даже дети и те были уже с вполне сформировавшимися полярностями на аурах, кроме уж самых маленьких.

Именно так я и начал называть ту или иную аурную расцветку, которую можно было расценивать по шкале полярностей от омерзительного минуса, до приятного плюса. До этого момента даже не подозревал, что цветом можно передавать эмоции. Интуиция что ли подключается в такие моменты?

Хотя должен признать, что немалую пользу для расшифровки аур оказали записи матери, в которых она описывала в том числе и все известные ей варианты аур. По крайней мере благодаря им я хотя бы стал понимать почему некоторые люди вызывают у меня неприязнь, а другие, наоборот.

В этой ситуации я особенно был рад тому, что не могу рассмотреть свою собственную ауру, ибо глаза ее просто не фиксировали. Не знаю какой она могла быть, но никогда не считал себя праведником, а испытывать неприязнь к самому себе это уже слишком.

Однако помимо самих аур, порой нет-нет, да на глаза попадались всякие разные мелкие бесы и другие невидимые паразиты. Правда, что радовало, было их совсем немного. Однако каждый раз меня так и подмывало достать кинжал и ткнуть его острием эту гадость. После происшествия в ресторане он теперь всегда со мной спрятанный в ножнах на спине. Благо в гардеробе дяди оказалась даже и такая необычная сбруя, что просто идеально подходила этому ножику из какого-то мистического металла.

Останавливало только то, что за такое меня могут и за решетку посадить. А потому мне ничего не оставалось кроме как жалеть тех несчастных, что подцепили эту заразу. Даже если я и понимал, что скорее всего это произошло по их же вине.

— Ах, Максим! — Неожиданно раздался у меня над ухом громкий голос Алисы. — Прости-прости, что заставила тебя ждать, мне так стыдно!

Показавшись в поле моего зрения, она взяла стул от соседнего столика и уселась напротив меня. Лисица была одета в тот же самый костюм, какой был на ней при первой нашей встречи, а по ее лицу можно было сказать, что она, и правда, переживает за свое опоздание.

— Двадцать минут, — проворчал, с трудом сдержав раздражение за очередным глотком из чашки.

Определенно я стал пить слишком много кофе, — почему-то вместе с этим посетила меня мысль, ставя чашку на столик.

— Прости меня! Я честно пыталась успеть вовремя, но некоторые… проблемы задержали меня.

— Проблемы? Это какие же проблемы могут быть у начальства отделения Общества в таком огромном городе как Питер?

— О, — улыбнулась она, вызвав у меня сердечный скачек. — Не просто отделения какого-то города, а главного отделения всей страны. И проблемы у нас соответствующие, уж поверь мне.

Чем вызвала у меня удивленный взгляд.

— Что, не думал, что такая большая шишка обратит на тебя внимание? — Ухмыльнулась она, а мое воображение само собой подрисовало ей лисьи уши и хвост.

— Я… да, — честно признался.

— Хи-хи-хи, ты просто не представляешь своей ценности в нашем обществе.

Я бы сказал, что ценности дома, — подумал, прекрасно понимая, что не будь у меня такого наследия, то она бы даже внимания не обратила.

— Ну, так что, не передумал вступить в наши ряды? — Тем не менее продолжила она забрасывать удочку. — Если ты пожелаешь, то мы можем даже заключить брак и объединить наши усилия. Возможности твоего наследия и мое влияние…

— Не-е, спасибо, я все же откажусь, — прервал ее, чувствуя, что она снова встает на ту же