Порождённые бездной - Тая Север

— Я тоже на это надеюсь, — прошептала я, хотя знала — это пустые слова. Если Тэйн чувствовал хоть тень того, что бушевало во мне, то у него точно было не всё хорошо. Интересно, увидимся ли мы когда-нибудь снова? И будет ли у нас ещё один шанс... или наша дружба уже стала ещё одной жертвой в этой бесконечной войне.

53. Мечты

После экзамена Академия погрузилась в подавленное состояние. Те, кто вернулся, больше не смеялись и не шутили в казармах. В их глазах поселилось пустое, отстранённое выражение — взгляд людей, заглянувших в пасть чудовища и едва успевших отпрянуть. Они на своей шкуре ощутили масштаб кошмара, что ждал нас за стенами, и этот опыт выжег в них всё лишнее, оставив лишь голый, холодный инстинкт выживания.

Экзамен прошли немногие. Сто сорок три из двухсот пятидесяти шести. Остальные так и не вернулись. Их имена — теперь просто чёрные буквы на официальном списке, приколоченном в холле главного здания. Мы, живые, проходили мимо, стараясь не смотреть на эти таблички, не узнавать знакомые номера.

Нас, выживших, переформировали. Теперь мы были не новобранцами, а солдатами, сведёнными в отделения по десять человек. Айзек остался нашим командиром. Сегодня нам предстоял первый выход — зачистка в заброшенном городе Дийрон.

Сейчас мы шли на склад получать закреплённое оружие. Моей парой оказался Рыжик. С того дня, как я вернулась из Долины, главнокомандующий будто врос в стены Академии. Его взгляд постоянно находил меня, безмолвно напоминая о его «интересе». Он ждал представления. А я не знала, как сказать об этом Келену, — что он невольно стал участником чужой игры.

За эти дни тьма внутри вела себя тихо, притаившись. Дышать стало чуть легче. Но стоило на горизонте появиться Айзу, как всё моё существо сжималось в странном, болезненном спазме. Это была не просто боль от его отказа — это было нечто иное. Тьма внутри шевелилась, просыпалась, и её шёпот становился внятнее. В нём не было слов, лишь смутные образы, импульсы. Но одно я уловила чётко: ей он нравился. Эта чужая часть меня тянулась к нему с животным, непонятным влечением.

Было странно и жутко ощущать внутри нечто, обладающее собственной волей, что-то, что жаждало слитьcя со мной, поглотить, завладеть. Но я сжимала зубы и держалась. Я не сдамся. Не позволю этому чудовищу диктовать мне правила.

Страх стал для меня чем-то абстрактным, далёким понятием, как детская сказка. Я больше не ощущала той прежней тревоги, что сжимала горло. Казалось, человеческие чувства понемногу отмирали во мне, как отсохшие ветви, оставляя лишь самые гнилые и живучие: едкую ненависть, холодную ярость и это странное, неумолимое влечение, что пульсировало в такт сердцу.

Расписавшись в потрёпанном журнале и получив на руки холодный автомат, мы с Рыжиком направились к байку. Он вертел в пальцах ключи, и когда он на секунду подбросил их, моя рука сама метнулась вперёд, перехватывая их с неестественной скоростью.

— Эй! — тут же возмутился он.

— Поведу я, — ухмыльнулась я, забыв о всякой осторожности. Мои движения стали резче, быстрее, и с этим приходилось быть начеку. Я не хотела, чтобы кто-то, даже он, заметил изменения. — Ты будешь меня прикрывать.

— Ты ужасно водишь, — проворчал он, но в его тоне было скорее привычное недовольство, чем настоящий протест.

— Учиться никогда не поздно, — похлопала я его по плечу, стараясь сделать это помягче.

И тут я резко замерла. Моё обоняние обострилось, без малейшего усилия улавливая знакомый запах. Он… Этот ледяной засранец. Он пах опасностью и чем‑то… приятным, манящим. Мне не хотелось так реагировать, но с того момента, как он оттолкнул меня, тьма внутри взбушевалась с новой силой, требуя, жаждая…

— Ты в порядке? — Келен заметил, как я напряглась.

— В полном, — выдавила я, заставляя мышцы расслабиться и отводя взгляд от той точки, где, я знала, стоял Айзек.

Я резко вскочила на байк, ввинчивая ключ и заводя мотор раньше, чем прозвучала команда. Металл заурчал у меня между ног, отзываясь низкой вибрацией, которая странным образом успокаивала бушующую внутри тьму. Рыжик устроился сзади, нервно похлопывая по прикладу своего автомата.

— Ты такая спокойная, Энни, — пробормотал он, его голос почти утонул в рёве двигателя. — Словно тебя вообще не колышет эта вылазка. Я слышал от парней, в том городе просто стаи монстров. Говорят, даже Дробилы есть.

Я почувствовала, как его ладони нерешительно легли на мои бока, цепляясь за куртку. Его прикосновение было тёплым, человеческим. Таким далёким от того холода, что жил во мне.

— Тебе не о чем беспокоиться, — крикнула я через плечо, и в голосе прозвучала не уверенность, а нечто иное — плоская, безразличная убеждённость. — Когда с тобой такой первоклассный стрелок.

— Подожди, со мной будет кто-то другой в паре? — попытался он пошутить.

Я обернулась, увидев его шутливую ухмылку и лёгкий румянец на щеках. Вокруг нас другие солдаты по команде усаживались на свои байки. Я коротко, почти по-дружески, ткнула его локтем в живот. Он рассмеялся.

И в этот момент мой взгляд наткнулся на Айза. Он стоял в трёх байках от нас, водружаясь на свой, с изогнутым рулём, который выделялся среди остальных. Его взгляд был прикован к рукам Рыжика на моей талии.

И что-то дикое, тёмное и ликующее, дёрнулось внутри меня. Оно ощутило его внимание, его молчаливую реакцию, и это было подобно капле крови для голодного зверя. Вместо того чтобы отвести взгляд, я положила свою ладонь поверх руки Келена, слегка сжала её и растянула губы в широкой, неестественно яркой улыбке.

— Держись крепче, солнышко, — произнесла я так, чтобы слова долетели не только до него. — Мы поедем с ветерком.

Айзек лишь резко опустил свои тёмные очки на глаза и с ревом выехал вперёд, возглавляя колонну. Но тот короткий миг, что предшествовал этому, был для моей внутренней тьмы пиршеством.

Ворота с глухим скрежетом поползли вверх, открывая дорогу в ад, и я рванула следом за Айзом. Рыжик, словно испуганный ребёнок, прижался к моей спине, когда мы сорвались с места с визгом покрышек, поднимая облако пыли и щебня.

— Знаешь, мне сегодня пришло письмо из дома, — он приподнялся, и его слова, пробиваясь сквозь вой ветра, долетели до моего уха.

Я неуверенно вела байк по разбитой грунтовой дороге, стараясь казаться спокойной, но внутри