Порождённые бездной - Тая Север

— Давай обойдём, скорее за мной! — он рванул в сторону, и вдалеке донеслись первые, хаотичные выстрелы и приглушённые крики. — Похоже, они уже в курсе.

В груди что-то остро кольнуло — не предчувствие, а скорее отзвук чужой паники.

Мы побежали на звуки боя, но вскоре они так же внезапно стихли, как и начались.

Новый, сокрушительный толчок швырнул меня на стену ближайшего здания. В следующее мгновение с грохотом обрушилась часть бетонной стены, едва не похоронив меня под собой.

И мы просто бежали. Слепо, отчаянно, не разбирая дороги, под ногами ходуном ходила земля, а в ушах стоял оглушительный грохот рушащегося мира.

— Что дальше? В чём смысл бежать? — я крикнула ему в спину, не в силах понять его слепой, почти самоубийственный порыв.

— Другое отделение! — он задыхался, прижимая к груди автомат. — Должно быть, они тоже спешат к эпицентру! Вместе у нас больше шансов!

Мне всё это не нравилось. Каждая фибра моего существа кричала, что мы бежим прямиком в пасть чудовищу.

И тогда земля взревела. Не просто загрохотала — издала низкий, гортанный, живой рёв, который вырвался из самых недр и пронзил всё насквозь, заставляя содрогнуться кости и зажать уши руками. Звук был таким чудовищным, что мы инстинктивно остановились, вжавшись в стену.

— О, святая богиня... — прошептал Рыжик, и в его голосе был чистый ужас.

А из-за поворота, прямо перед нами, донёсся новый звук — сухой, частый скрежет, будто десятки маленьких когтей царапали асфальт.

— Подними автомат! — рявкнула я, но было уже поздно.

Из-за угла, словно серая река, хлынули они. Невысокие, на четырёх лапах, с бледной, голой кожей, большими острыми ушами и длинными хвостами. Они напоминали диких котов, изуродованных безумием Бездны — лысых, мускулистых и несущихся с такой скоростью, что глаз едва успевал за них зацепиться. Они не бежали — они стелились по земле, взбирались на стены, перепрыгивали через обломки, и всё это — с оглушительными, пронзительными воплями.

Их были десятки. Мы открыли огонь, стволы автоматов выплёвывая свинец в эту живую, стремительную лавину. Но они были слишком быстры, слишком многочисленны. С каждым выстрелом, с каждой упавшей тварью на их место прибегали две новые. И они приближались. С каждым вздохом, с каждым ударом сердца — всё ближе.

Мы отступали, стреляя почти не целясь. Казалось, их количество наконец-то начало редеть. Мои пули ложились точнее — сказывалась та самая противоестественная скорость и меткость, — и я видела, как одно за другим падают эти бледные, визжащие тела. Обойма опустела с противным щелчком. Я, не отрывая взгляда от наступающей стаи, на ощупь полезла за новой, выдергивая её из разгрузки.

Перед нами уже громоздилась груда трупов, но Рыжик, сжав зубы, продолжал стрелять, отсекая самых упорных. Я вогнала обойму, вскинула автомат и тремя короткими очередями добила последних тварей, которые были уже в паре метров от нас.

Не говоря ни слова, мы развернулись и рванули в узкий проход между домами, не желая пробираться через эту зловонную баррикаду из тел.

— Держись рядом со мной, — его голос прозвучал с непривычной для него строгостью. Он пытался быть сильным, хотя я отлично видела, как дрожат его пальцы на стволе и как бегают его глаза, полные страха. Он боялся, но не хотел этого показывать.

— Так точно, — коротко бросила я, пытаясь вдохнуть поглубже.

И в этот момент внутри всё сжалось. Тьма, до сих пор послушно дремавшая, внезапно рванулась на свободу, ударив в виски волной ярости. Я с силой вжала её обратно, заставила подчиниться. И тут же поняла причину её всплеска.

Я схватила Келена за плечо и медленно подняла палец, указывая вперёд, за трёхэтажное здание. Туда, где в разрыве между руинами была видна... часть. Всего лишь часть чего-то. Головы? Плеча? Огромного, покрытого костяными шипами и тёмной, будто влажной чешуёй. Оно было настолько чудовищно в своих размерах, что мозг отказывался складывать из этого фрагмента целое.

— Так вот что вылезло из Бездны, — прошептал Рыжик, и в его голосе не было ни страха, ни ужаса. Лишь ужасающее осознание.

Снова донеслись выстрелы — отчаянные, беспорядочные — и обрывки чужих команд, тонущие в оглушительном рёве чудовища. И тогда раздался новый звук — глухой, сокрушительный удар, от которого содрогнулась сама земля.

Здание, за которым скрывался монстр, вздрогнуло, будто карточный домик, и начало оседать. Стены сложились внутрь, с грохотом обрушились перекрытия, поднимая тучу пыли. И когда облако рассеялось, оно предстало перед нами во всëм своëм чудовищном великолепии.

— Это невозможно... — шёпот Келена был похож на последний выдох.

Существо было огромным. Не просто большим — оно нарушало все законы масштаба. Его тело, массивное и бочкообразное, отливало мерцающим, ядовито-зелёным светом, будто под кожей пульсировала чужая энергия. Вместо лап или щупалец — десятки острых, иглообразных конечностей, торчащих под разными углами, словно у какого-то чудовищного морского ежа. Они впивались в землю, в обломки, и, казалось, могли пронзить что угодно. Вытянутая, тупая морда без видимого рта была увенчана двумя парами глаз — четырьмя бездонными чёрными пустошами, в которых не было ни мысли, ни злобы, лишь абсолютное, всепоглощающее ничто.

Мы видели, как в него впивались пули. Вспышки от попаданий мелькали на его шкуре, как крошечные искры. Оно даже не вздрагивало. Для этой махины это был не больнее, чем укус комара.

Мы стояли, парализованные, не в силах пошевелиться, не то что броситься на помощь. Я смотрела на это воплощение апокалипсиса и не знала ответа. Ни на один вопрос. Как можно убить нечто, что, казалось, существовало вне понятий жизни и смерти? Это было нереально. Это был конец, обретший плоть и вышедший на охоту.

— Давай сбежим, — слова вырвались сами, продиктованные внезапным, леденящим страхом. Не за себя. За него. — Вернёмся. Нас даже искать не станут.

Я готова была на всё, лишь бы он не кинулся в эту мясорубку.

— Нет, — он покачал головой, и на его лице горел упрямый, почти наивный огонёк. — Мы не можем сбежать, как трусы.

Он указал в сторону непрекращающейся стрельбы.

— А если бы на их месте были мы?

Я стиснула зубы до боли. Чёрт возьми. Ну не вырубать же его сейчас и не тащить на себе, спасая против его воли.