Чёрт, подмостный, домовой – кто ты такой? - Ирма Хан

– Ну, что, голубь, говори, зачем пожаловал?

– Мне бы это… От пьянки. Того. Избавиться. Чтобы впредь ни-ни!

– Сам хочешь? Или мать силком привела?

– Сам хочу! Очень. И ещё это…

– Что? – Агафья внимательно посмотрела на него.

– Черти, – прошептал Елизар, воровато оглядываясь. – И… кот.

– Какой ещё кот?

– Чёрный. Г…г…говорящий.

– О как, – бабка Агафья приподняла бровь. – Так-таки и говорящий? Учёный что ль?

– Это… Не знаю я.

– Обряд три дня подряд проводить буду. Водки бутылку, кирпич хлеба, рыбину замороженную принесёшь. И чтобы с сегодняшнего дня ни капли! Понял?

– Да, – кивнул Елизар и бочком, бочком попятился к двери, – До завтра, значит… Спасибо вам, – сказал и зачем-то поклонился, как будто заранее прощения просил, потому как знал – всё равно выпьет, не устоит.

Николай Филиппович ждал их во дворе, они молча сели и покатили по лесной дороге, пока наконец не показались вдали деревянные домики турбазы.

– Во-о-он там администрация. Видите?

Альбина кивнула, рассчиталась с водителем, и вскоре бойкая администратор уже показывала им домик – скромный, но чистый и со всем необходимым.

– А что там за река? – поинтересовалась Альбина, чувствуя, что с каждым часом в этом удивительном месте на душе становится легче.

То ли чистый воздух вдали от города тому виной, то ли и впрямь поверила она всем сердцем в силу бабки Агафьи. А почему нет? Сколько слухов об этих бабках в народе ходит, ведь не спроста же! Только и слышишь: «Врачи не помогли, уж надежду совсем потеряли, а отвезли к бабке, та отшептала и как рукой сняло!» Разве и у них с сыном такого быть не может? Чай не прокляты они с Елизарушкой…

– Волчья, – поведала девушка, передавая ключ.

– А это что? – Елизар кивнул на мост. – Плотина, что ли?

– Да. Раньше действительно была, но разрушилась. Там мост. Старинный. Финский. Местная достопримечательность. Недавно восстановили. Он крепкий, но…

– Но что? – Елизар спрашивал, чувствуя, как сердце всё сильнее трепыхается в груди.

Скорей бы улизнуть от матери. Выпить охота…

– Несчастливый он у нас. Кто ногу подвернёт, кто… Лучше к нему и вовсе не ходить.

К административному корпусу подъехала машина, и девушка, пожелав «приятного отдыха», оставила их наконец одних.

– Уютно тут, – Альбина оглядывалась, улыбаясь. – Есть хочешь?

– Да нет. Потом. Ты бы отдохнула с дороги. Намаялись мы с тобой…

Едва он это сказал, как Альбина почувствовала, что и правда очень устала. Глаза слипались. Она еле дошла до кровати и… тут же провалилась в сон.

– Отдохни, – обрадовался сын, и выскользнул на улицу.

Елизар остановился на середине моста. Отвинтил крышку бутылочки, сделал несколько глотков. Тепло разлилось по телу. Ему было и стыдно, и страшно, и… хорошо.

– Эй! А нам?! – услышал он чьи-то голоса.

Парень вздрогнул. Пряча бутылку, стал озираться. Смех прорывался… сквозь шум воды. Он готов был поклясться, что…

– Вниз, вниз смотри!

Трясущимися руками бедолага вцепился в перила, глянул вниз… и чуть не выронил бутылку! В бурном потоке реки (Волчья, кажется?), плескались черти: то нырнут, то вынырнут, в ладоши хлопают, смеются, зовут к себе.

– Иди к нам! К нам! Поделись-поделись-поделись! Не будь жадиной!

Елизар отпрянул от перил, попятился, наткнулся на что-то спиной, услышал звонкий женский смех, обернулся и тут же зажмурился – прямо перед ним стояла обнажённая девушка!

– Куда же ты, Елизарушка? – длинные волосы прикрывали грудь, но в остальном красавица была нага, от чего лицо Елизара сделалось пунцовым. – Пойдём со мной! Пойдём, пойдём… И угощение с собой бери, нас ждут!

– Кто? Куда? Я не… А-а-а-а!

Девушка ловко запрыгнула на перила, обвила руками шею Елизара и потянула за собой.

– Не бойся… пойдём… – нежный голос звучал призывно и ласково.

– Елизар! Сынок! Ах… Ах ты!.. Господи… Помогите! Помогите!

Последнее, что он увидел – мать бежит к мосту, размахивая руками. Ледяная вода обожгла, будто огнём, черти за ноги тянули вниз, вниз, вниз…

Воздух! Его вытолкнуло… он готов был поклясться, что с другой стороны. Как будто там, под водой, пространство перекувырнулось, играя с чертями в чехарду. Прямо перед собой Елизар увидел сильную, старческую мозолистую руку.

– Давай, парень, хватайся! Я тебя вытяну!

Чьи-то руки подтолкнули снизу (черти, не иначе, но он старался об этом не думать), он сделал над собой усилие, подтянулся и… выбрался на берег.

Альбина рыдала в голос, пока не почувствовала, что кто-то трясёт её за плечо.

– Женщина, вы меня слышите? Успокойтесь. Что случилось?

– Сын! Там… сын утонул… – она показала рукой в сторону моста.

– Когда?!

– Сейчас… С моста упал…

Мужчина лет пятидесяти побежал на середину моста, перегнулся через перила и долго всматривался в воду.

– Если с моста, то мог о камни удариться… Пойдёмте…

– Куда?

– Надо полицию вызвать, – он кивнул в сторону домиков, что на противоположной стороне моста. Как вас зовут?

– Аль… Аль… Альбина…

– Очень хорошо. Меня зовут Антон. Вам надо попить воды.

Он помог ей подняться и повёл в дом, что стоял ближе всего к реке.

– Тихо, Рой! – крикнул мужчина жизнерадостному джек-расселу, что восторженно вился у хозяина под ногами.

Але казалось, что она тоже утонула. Вместе с Елизаром. Звуки доносились, словно из-под толщи воды. Ноги подкашивались.

– Это Ира, моя дочь, и зять Андрей. Андрей, водки принеси. Быстро!

Антон взял стакан из рук зятя и поднёс к губам Альбины.

– Пей. Залпом.

Она выпила. Горячая жидкость обожгла горло.

– Запейте, запейте… – приговаривал кто-то, протягивая воду.

Она слышала, как мужской голос говорил по телефону. Спрашивал, как зовут её сына. Сколько ему лет. Когда они приехали…

Зачем… Зачем это всё?

Союзник

– Матвейка? Ты что важный такой, третий день уж. Как индюк?

– У нас союз, бабушка!

– Это что ж за союз такой?

– Союз пятерых! Я, Петька, Гришка, Полинка и Галинка.

– Ишь ты… Союз у них. И что ж ваш союз делает? Борется с кем? Защищает кого?

– Не знаю, ба… Мы ещё не придумали!

– Ха-ха-ха… Не придумали они.