Пленённые бездной - Тая Север

и, обхватив мою руку, повёл в чащу. Это было безумием. Туман рассеялся, мир стал ясным, открытым. Хоть вокруг и не было ни души, сам факт того, что мы сделаем это так — под открытым небом, без стен, — казался одновременно диким и освобождающим.

Прежде чем я успела глубже закопаться в своих мыслях, он расстелил тёмную накидку на мягком ковре из прошлогодней хвои и мха. Воздух был прохладен, но не леденяще влажен, как раньше. Моё тело пылало изнутри: щёки горели, а внизу живота всё сжималось и переворачивалось от сладкого, мучительного ожидания.

Он обернулся и посмотрел на меня сверху вниз. Я всё ещё не могла поверить, что этот мужчина теперь — мой. Как так вышло, что наши пути сплелись так туго?

— Теперь, когда Кернос с тобой, мне намного легче себя контролировать, — произнёс он вдруг. Голос был низким и чуть хриплым — возможно, он думал, что я зажимаюсь от страха. — Ты боишься?

Я рассмеялась — звук вышел лёгким, почти счастливым.

— Ты такой милый, когда спрашиваешь нечто подобное, — ответила я, чувствуя, как последние оковы неуверенности тают.

И я шагнула вперёд — сама. В этот водоворот. Обхватила его за шею и притянула к себе для поцелуя — не в ответ, а по собственной инициативе. Если не могу выразить это словами, я покажу. Всё: мою жажду, моё принятие, мою потребность.

— Это значит «нет»? — выдохнул он прямо в мои губы. Его руки уже скользили по моим бокам, забираясь под тонкую ткань платья.

— Замолчи, — прошептала я, прижимаясь к нему всем телом и углубляя поцелуй.

И тогда я почувствовала это — не просто физическое желание. Внутри меня, там, где жила моя тьма, заурчало от глубочайшего, первобытного удовольствия. Внезапное осознание обрушилось, словно удар: наши чувства схожи. Моя тьма жаждет его так же, как и я. Она никогда не ошибалась в нём — узнала, приняла и потянулась к нему с самого начала. А я лишь отгораживалась страхами, долгом, условностями.

Это было полным, безоговорочным принятием. И себя — со всей своей силой, тёмной и светлой. И его — со всей его мощью, яростью и этой странной, бережной нежностью, которую он хранил только для меня.

Я слегка нажала ему на грудь, прося опуститься на накидку. Его брови слегка приподнялись от удивления — и прежде чем опуститься, он потянул меня за собой. Я оказалась полностью на нём, чувствуя каждую твёрдую мышцу, каждый изгиб его тела под собой. Он выглядел таким мощным, непобедимым, но в его прикосновениях, в задержке дыхания, читалась осторожность — будто он боялся сделать что-то не так, спугнуть, причинить боль. Если бы тогда, в самом начале, он вёл себя так же… возможно, всё сложилось бы иначе. Без той боли, без страха, и мне было бы проще открыться.

Его руки стянули с меня накидку, оставив лишь в тонком, почти невесомом платье. Мурашки побежали по коже от прохлады воздуха и жара его взгляда. Он осторожно коснулся губами моего плеча, затем выше, к шее, провёл по ней языком — влажный, горячий след заставил меня шумно выдохнуть. Его тело подо мной ответно напряглось. Ладони сжали мои бёдра, затем медленно, почти невесомо, прошлись по ним, задирая подол платья всё выше. И когда его тёплая ладонь наконец коснулась обнажённой кожи моего бедра, я ахнула. Его губы прошлись по линии моей челюсти и замерли в сантиметре от моих.

— Ты дрожишь… — тихо прошептал он, и его дыхание обжигало мою кожу.

— Но не от холода, — выдохнула я в ответ, чувствуя, как от этого признания внутри всё сжимается.

Я видела, что он медлит. Дразнит? Или просто хочет растянуть каждый миг. Я не знала. И тут нас внезапно окружила его тьма. Не густая и удушающая, а лёгкая, как дымка, отсекающая внешний мир. Солнце всё ещё просвечивало сквозь неё мягким, рассеянным светом, но стало ощутимо теплее. Он сделал это специально. Для меня.

И в этом коконе из тепла и тьмы моё собственное желание кристаллизовалось, обрело чёткую, дерзкую форму. Мне захотелось не просто принимать, а брать. Увидеть, как он — всегда контролирующий, всегда властный — теряет контроль. Услышать не сдержанные вздохи, а настоящие стоны, сорвавшиеся с его губ от удовольствия, которое я ему дарую.

Поэтому я слегка приподнялась, опираясь на его грудь. Он замер, его глаза впились в меня с немым вопросом.

— Мне хочется… — я запнулась, не зная, как облечь это желание в слова, уместно ли оно. Щёки пылали. — Я хочу попробовать сама. Не двигайся. Просто… доверься мне.

Он сглотнул. Его кадык резко дёрнулся. И в тот же миг под его кожей, по венам на шее и вискам, пробежала тонкая, серебристая паутинка его силы — словно внутреннее пламя, которое он едва сдерживал, вырвалось наружу от одних только моих слов. В его взгляде вспыхнула не просто страсть, а что-то иное. Он кивнул. Один раз. Коротко.

Я потянула за ткань его рубахи, обнажая мощную грудь. Провела по ней ладонью — от ключицы вниз, к твёрдому прессу. Его кожа под моим прикосновением покрылась мурашками, и он глухо вдохнул. Он помог, скинув одежду через голову одним движением, оставаясь лишь в брюках, и приподнялся на локтях. Его взгляд следил за каждым моим движением, пытаясь угадать, что я задумала.

Я склонилась, слегка приподнявшись над ним, и провела кончиком языка по рельефу его живота. Мышцы подо мной резко напряглись.

 

Спускаясь ниже, я расстегнула пряжку его брюк, а затем и пуговицу. Под тонкой тканью бедра явственно проступала форма его возбуждения — твёрдая, внушительная, пульсирующая. Мне захотелось не просто видеть, а ощутить. Я стянула ткань вниз вместе с нижним бельём, и его член, освободившись, слегка подрагивал от моего дыхания на нём.

Я обхватила его ладонью — осторожно, почти робко, ощущая под пальцами гладкую, горячую кожу и твёрдую, живую плоть под ней. Провела снизу вверх, изучая, привыкая. На его кончике выступила прозрачная капля, и я растёрла её большим пальцем. Движение стало плавным, скользящим, и по его телу прокатилась судорога наслаждения. Его дыхание участилось, став прерывистым и хриплым. Ему это нравится. Эта мысль придала мне смелости.

Он делал мне подобное в той пещере, своими губами и языком доводя до исступления. Я хотела ответить тем же. Опустив голову, я легко коснулась его губами у