Пленённые бездной - Тая Север

Мои щёки вспыхнули. Это было дико. Непристойно. И до дрожи в коленях возбуждающе.

Он взял член рукой, направляя к моему входу, и легко скользнул внутрь. Ощущения были другими — глубже, острее, пронзительнее. Я опустила голову, упираясь лбом в сгиб локтя, и позволила этому чувству затопить себя.

Я обернулась через плечо, его торс блестел от пота, мышцы перекатывались под кожей при каждом движении. Я не могла оторвать взгляд от того, как напрягался его пресс с каждым толчком — ритмично, гипнотически, красиво.

Резкие движения, сопровождающиеся влажными шлепками, эхом разносились по лесу. Его руки обхватили меня, приподнимая и прижимая спиной к его груди. Ладони скользнули вверх, обхватывая мою грудь. Сжимали. Трогали. Ласкали. Пальцы играли с сосками, и я выгибалась в его руках, ловя ртом воздух.

Мелкая, неконтролируемая дрожь пробегала по бёдрам, по икрам. Я не знала, сколько мы уже были в этом лесу, в этом безумии. Время растворилось. Остались только он и я. И если бы не его руки, крепко держащие меня под грудью и за талию, я бы уже стекла на эту накидку лужей удовольствия.

А потом он изменил угол.

Я думала, что раньше он входил полностью. Я ошибалась. Он вошёл так глубоко, что я почувствовала его в самом центре себя, там, где пульсировало, сжималось, требовало. Мой стон сорвался с губ громким, откровенным криком.

— Айз… Да. Пожалуйста. Ещё. Да…

Слова рассыпались на полуслова, полустоны. Я уже не могла сдерживаться. Не хотела. Его имя стало единственным звуком, который я была способна издавать.

Ритм стал почти болезненным — на той грани, где боль перетекает в чистое, невыносимое наслаждение. И вторая волна накрыла меня с головой, без жалости, без предупреждения. Я разбилась о неё, теряя связь с реальностью.

Айз что-то прошептал мне в волосы. Я не разобрала слов — только вибрацию, что прошла от его груди через мою спину, только его хриплое, сбитое дыхание у самого уха. Его пальцы впились в мою кожу.

Движения замедлились. Стали тягучими, почти ленивыми. Он приподнял моё лицо за подбородок, разворачивая к себе, и поцеловал. Осторожно. Нежно. Так контрастно тому, что только что было — буре, что сметала всё на своём пути.

Руки обняли меня, прижимая к груди, и мы почти упали на накидку.

Я лежала на нём, щекой на его сердце, слушая, как оно постепенно успокаивается. Его пальцы чертили на моей спине медленные, ленивые узоры.

Когда успело сесть солнце?

Небо над нами уже не горело золотом, а струилось мягким, глубоким синим. Первые звёзды робко зажигались в вышине. А его лицо… серебристое свечение, что пульсировало под кожей всё это время, медленно отступало.

Он словно почувствовал мой взгляд. Повернулся, поймал его.

— Кажется, мне всегда будет тебя мало, — тихо сказал он, и в уголках его губ дрогнула улыбка. — Мы только закончили, а я уже мечтаю снова оказаться внутри тебя. Кажется, я безумен.

Он провёл большим пальцем по моим губам.

— Значит, мы оба безумны, — прошептала я, перехватывая его палец губами.

И снова потянулась к нему. К его дыханию. К его теплу. К этому безумию, которое теперь было у нас на двоих.

73. Надежда

Я резко раскрыла глаза — и мир качнулся. Мы были в пути. Лес плыл мимо. Но как я здесь оказалась? Последнее, что помнила: он надо мной, его дыхание на моей коже, а потом — моя щека на его груди, и больше ничего.

Я была с головой укутана в его накидку, даже лоб прикрыт, словно он заботливо укутал меня, пока я спала. Его руки — крепкие, надёжные — обхватывали мою талию, удерживая от падения с мерно покачивающегося монстра. Солнце уже всходило, золотя макушки сосен.

Сколько я проспала? А он? Он дал себе хоть минуту на сон?

Заметив, что я зашевелилась, Айз прижал меня крепче, почти вдавливая в себя.

— Кажется, я немного перестарался, — в его голосе звучала виноватая усмешка. — Пришлось тебя переносить. Ты никак не желала просыпаться.

— Прости, — пробормотала я, протирая глаза пальцами, прогоняя остатки сна.

— Эй, — он ткнулся носом мне в макушку, — ты стала совсем невесомой. Нужно лучше питаться. Тебя в императорском дворце голодом держали?

Он пытался шутить, но вышло криво — слишком много тревоги просочилось сквозь эту шутку. Я расслабилась в его руках, чувствуя, как тепло разливается по телу от его близости.

— Нет, — ответила я, глядя на проплывающие мимо деревья. — Просто… меня воротило от еды. Наверное, всё дело в ребёнке.

— Как сейчас себя чувствуешь? — его голос стал серьёзным, напряжённым. — Ничего не болит?

Я покачала головой, касаясь затылком его груди.

— Нет, нет. Правда, всё хорошо. С того момента, как ты рядом… мне значительно лучше.

И это было истинной правдой. Рядом с ним даже воздух казался легче.

— Теперь я от тебя ни на шаг не отойду, — тихо ответил он, и в его голосе звучала та же усталость от бесконечного бега, что и во мне. — Мне хватило игр в догонялки.

Я только кивнула, прижимаясь к нему спиной. Мне надоело убегать. Надоело бояться.

И вдруг — прилив сил. Резкий, тёплый, почти болезненный. Я опустила взгляд: мои ладони засветились фиолетовым.

Айз заметил сразу.

— Кернос чувствует приближение к кристаллам, — сказал он. — В пещере ты пробудешь какое-то время, чтобы подпитать его. А затем… затем мы попробуем использовать его силу.

Я молча кивнула, глядя на свои светящиеся руки.

Я всё ещё не представляла, как это сделать. Как снять барьер, что веками удерживал его народ под землёй. Как вернуть арденцев на поверхность.

Но сейчас, в кольце его рук, глядя на фиолетовый свет, струящийся по моей коже, я вдруг поняла: я не одна. И, наверное, это самое главное. Остальное — просто шаги. Просто дорога. Просто новая жизнь, которую мы построим вместе.

Монстр нёс нас вперёд, к серым хребтам, к месту, где начнется моя — наша — настоящая история.

* * *

Огромная пещера впереди пугала своими размерами. Чёрный зев в скале, уходящий в никуда, напоминал пасть древнего чудовища. В прошлый раз я бежала отсюда, не оглядываясь, думая только об одном — найти Кернос, закончить войну любой ценой. Даже не верилось, что всё это позади. Что мы сделали это. Вместе.

Но как