КГБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

такой характеристикой своей работы. Но, если посмотреть на нашу работу со стороны, все именно так и выглядело – мы действительно ежедневно должны были очень много писать, а затем, по минованию надобности, все эти секретные документы уничтожались путем сожжения в обычной печи котельной, расположенной в здании особого отдела, что наблюдательные солдатские глаза и зафиксировали.

За время работы в особом отделе я убедился, что все мои коллеги умели вербовать агентуру. Те, которые были неспособны это делать, уходили с оперативной работы сразу после учебы в Новосибирской школе. Из моей группы я знаю двоих – от работы с одним быстро отказались сами негласные помощники, другого – уволили в связи со злоупотреблением спиртными напиткам. Однако я заметил, что отношение самих оперов к работе с агентурой существенно различается. Каждый подбирает негласный аппарат «под себя».

Даже термины в разговоре между собой используют разные. Одни употребляют слово «вербовать», другие – «привлекать к негласному сотрудничеству». Это, конечно, игра слов. Но вот вербовать людей можно по-разному и соответственно по-разному их использовать. Я предпочитаю работать с людьми не на основе компроматов, «компры», как выражаются некоторые, а использовать патриотические побуждения человека и устанавливать с ним максимальную степень взаимного доверия.

Это, конечно, требует времени и определенных затрат душевной энергии, но зато окупается – и работать с ними приятнее и надежнее, да и отдача от сотрудничества больше. С некоторыми агентами со временем устанавливаются не только служебные отношения, но и человеческие, дружеские.

– Согласен с тобой, – заметил Степан, внимательно слушавший монолог Виктора, – хотя дружеские или другие отношения с негласными помощниками не регламентированы нашими инструкциями. Это тема специфическая, скользкая… Ты же знаешь, что бывает, если опер вступает в интимные отношения с агентом-женщиной?!

Виктор согласно кивнул. Он знал, что за такое полагается взыскание, понижение в должности или даже увольнение.

Степан посмотрел на часы. Была половина двенадцатого.

– Наверное, пора спать, а то завтра расскажем новому начальству слишком много лишнего. Не поймут?! Как ты думаешь, начальники любят слишком умных подчиненных?

– Умных любят все, когда этот ум используется на пользу начальству. Следовательно, начальники должны уважать умных подчиненных, только чтобы они не были умнее их.

Оба были согласны с этим утверждением и потому спокойно заснули.

В конце недели на пятом и шестом этажах «конторы» Степан и Виктор уже примелькались. К ним стали подходить офицеры в основном Первого отдела, интересоваться, откуда они прибыли, на какую должность рассматриваются. Нашлись и знакомые по учебе в Новосибирске.

Несмотря на предупреждение кадровика о том, чтобы не вступать в ненужные разговоры, Степан и Виктор вскоре уже вместе с новыми знакомыми ходили на обед, общались. Конкретно говорить о новой работе до назначения считалось плохой приметой, поэтому эту тему они не затрагивали. Зато вечером продолжали задушевные беседы о прежней службе и о планах на будущее…

Сегодня Степан разоткровенничался и рассказал о том, что недавно ему пришлось в составе группы побывать в Японии, где они принимали от японских (читай: американских) спецслужб разобранные на части детали самолета, на котором к ним перелетел советский военный летчик Беленко.

Степан попал в эту группу потому, что обслуживал авиационное соединение, в составе которого была авиагруппа летчиков, участвовавших в парадах на Красной площади и регулярно вылетавших для показов новейших образцов техники за границу на авиасалоны во Францию, Швецию и другие страны.

– Знаешь, я сильно волновался, ведь до этого за границей в капиталистической стране был только раз – в Швеции и то десять дней. Но получилось всё просто здорово. Принимали нас с уважением, как специалистов, имеющих отношение к созданию и применению такой выдающейся техники. Американцы, конечно, самолет разобрали до винтика, все изучили и нам вернули в ящиках, на которых не преминули написать: «Работаете хорошо, почти догнали нас!»

– Были провокации? – поинтересовался Виктор, до этого ни разу не выезжавший за границу.

– Нет, про то, как Беленко сбежал на секретном боевом самолете в Японию, они знали больше нас. В номерах, где мы проживали, конечно, была установлена техника, нас слушали, но мы «бдили» и говорили только о бабах и водке.

– Саке пробовал?

– Да, нам даже дали в подарок по бутылке. Такая гадость! И пьют они её не холодной, а подогретой.

– Как начальники оценили работу?

– А никак! Мы с начальником особого отдела три дня сочиняли отчет, отправили в Москву. и с концами. Слава Богу, что не наказали. Зато теперь есть опыт общения с представителями иностранных спецслужб…

– Да уж, теперь ты попал во все их картотеки, как сотрудник КГБ. Гордись! – с долей зависти произнес Виктор. – А я в своей дыре только защищал секреты и вылавливал антисоветчиков…

– И много наловил? – пошутил Степан.

– Всего понемногу. Мне повезло, что я там раньше работал, поэтому знал оперативную обстановку, и люди меня знали, причем с лучшей стороны…

– Не знаю, но я бы не согласился быть опером там, где до этого служил офицером, – Степан поморщился и в знак отрицания замотал головой.

– В этом есть и свои плюсы, – пояснил Виктор. – В первый же месяц работы утром прихожу в отдел, а мне звонит знакомый старшина-сверхсрочник из Учебного центра (мы с ним до этого несколько лет в одной компании выпивали) и сообщает, что на КПП части на обложке книги выхода и возвращения машин он обнаружил антисоветскую надпись.

– Прямо уж антисоветскую? – недоверчиво переспросил Степан.

– Суди сам. Там было написано буквально следующее: «Коммунисты продали и предали нашу Родину. Отдали её на разграбление западным странам… Коммунистов надо убивать!» Ну и еще что-то в этом роде.

– Да уж, это самая настоящая антисоветчина. И что ты? – с интересом спросил Степан.

– Изъял журнал, сфотографировал, написал справку о сообщении от доверенного лица (этот старшина тут же из прежних знакомых по службе стал доверенным лицом КГБ), доложил начальнику…

– И что дальше?

– А дальше, как учили в Новосибирске, решил искать по почерку автора. Придумал с замполитом, что на политзанятиях надо заставить солдат писать конспект на тему о защите Родины, и там обязательно должны быть те же слова. Написали, и я стал сравнивать почерка…

– Сам?

– А кто же еще? У нас ОТУ (оперативно-технический отдел, где исследуют почерк) только в Горьком, за сто километров. Кроме того, хотелось самому лично попробовать, могу найти или нет?

– Ну, и что. Нашел? – с возрастающим интересом спросил Степан.

– Черта с два! Были образцы чуть-чуть похожие, но чуть-чуть ведь не считается…

– И дальше?

– Дальше проверил, все ли были на занятиях. Потом нашел образцы почерка отсутствующих – и снова мимо…

– Так и не нашел? – удивился Степан.

– Нашел, хотя