Inside Delta Force - Эрик Хэйни

— Любуетесь окрестностями? — съязвил он. — Я в самом деле не хотел, чтобы вы свернули не туда. Это действительно удлиняет и без того долгий день.

— Да, сэр, и уверен, что это причиняет вам бóльшую боль, чем мне, — возразил я, переходя дорогу и возвращаясь на тропу.

— Нет, вовсе нет, — ответил он. — Мне сейчас удивительно комфортно и безмятежно. Но с другой стороны, вы… вы знаете, что можете уйти в любой момент. Разве вы не хотели бы бросить все сейчас? Здесь нет никого, кроме вас и меня… Самое подходящее время, чтобы уйти. Вы же знаете, что наверстать упущенное время почти невозможно. Почему бы не бросить сейчас и не избавить себя от бесполезных упражнений?

Последнюю фразу он бросил мне в спину, когда я уходил мимо него в лес на дальней стороне дороги.

— Нет, спасибо, майор, — сказал я, оглянувшись через плечо. Он лучезарно улыбался, глядя на меня, как будто я только что выиграл первый приз на выставке собак. «Ну почему это должен был оказаться он? Держу пари, он поджидал меня там уже несколько часов, просто ради удовольствия понаблюдать за моим унижением».

Ну, если уж говорить об унижениях, то до этого было не так уж и далеко. Я никогда не терялся, просто на некоторое время оказался сбит с толку. Но теперь все было позади, и я снова вернулся в нужное русло, продолжая двигаться вперед с силой, рожденной отчаянием.

Пару часов спустя я наконец-то кое-кого догнал. Это был человек-горилла, и он хромал по тропе, как будто у него спустило колесо.

— Что произошло? — спросил я, подойдя к нему поближе.

Он поднял на меня глаза.

— Как только рассвело, я снял ботинки и надел кроссовки, чтобы идти в них между пунктами встречи. Но я думаю, что теперь у меня маршевые переломы,30 — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Почему бы вам не надеть ботинки обратно? — бросил я через плечо, проходя мимо него.

— Неплохая идея, — удивленно ответил он, остановившись и посмотрев себе под ноги. Казалось, он был искренне поражен этим советом.

Слава богу, что есть такие парни. Всякий раз, когда вы чувствуете себя настоящим глупцом, они могут показать вам, что вы просто любитель в этой области.

На протяжении следующего часа или около того я настиг и обогнал еще нескольких человек. К тому времени я преодолел чуть больше тридцати миль, оставалось пройти еще чуть более двадцати. Мне становилось все труднее и труднее производить в уме быстрые вычисления, мои руки покалывало от ремней рюкзака, врезающихся в плечи, сдавливающих нервы и артерии и ограничивающих к ним приток крови.

Под тяжестью рюкзака я наклонился вперед. Мне казалось, что я тащу за собой поезд, мои ноги болели до самых колен. Я имею в виду, что они не просто болели, я имею в виду, что ощущения были такие, будто меня привязали к стойке, и кто-то бил битой по подошвам. Я попытался подсчитать, сколько футо-фунтов энергии мои ноги затратили сегодня, но мне пришлось отказаться от этих усилий. Я лишь знал, что накопленный тоннаж всех этих тысяч шагов был огромен. И все будет только хуже.

В конце тропы находился пункт встречи. Там взвесили мой рюкзак, и меня отправили по гравийной дороге через открытую сельскую местность. Через некоторое время в дороге я начал встречать парней, возвращавшихся с того направления, куда я направлялся. Ни у кого из нас не было лишних сил даже на то, чтобы кивнуть друг другу. Мы только обменялись страдальческими взглядами, узнавая друг друга.

К этому моменту Солнце находилось всего на один кулак над горизонтом, светового дня оставалось примерно полтора часа, а мне еще предстоял долгий путь. Я подошел к точке встречи, находившегося в конце долгого, широкого поворота дороги, который я мог видеть уже на протяжении десяти минут через поля, но пробираться туда оказалось сущей пыткой.

Проверяющим на ней оказался Карлос. Я спланировал свой следующий пункт встречи и доложил ему.

— Поменяйте батарейки в своем фонарике, а затем покажите мне, что он работает, — проинструктировал он.

Я сделал то, что он велел, а затем прикрепил его к плечевому ремню своего рюкзака.

— Вы можете продолжать пользоваться дорогами и тропами, но вы не привязаны к ним, — сказал он после того, как я показал ему местоположение своей следующей точки. Я кивнул в знак того, что понял его слова, поправил ремни своего рюкзака и снова отправился в путь.

Я продолжал изучать свою карту, пока шел по дороге. Гравий дорожного покрытия оказался особенно болезненным для моих ног. Пришлось идти по дорожной колее, где гравий был выдавлен в стороны, но наступать на случайно подворачивающиеся под ноги камни было еще болезненнее.

Похоже, лучший для меня маршрут состоял в том, чтобы следовать по этой дороге еще один километр, затем свернуть прямо на запад, пересечь открытый участок местности и перевалить через крутой хребет, чтобы свернуть на дорогу, параллельную этой, в соседней долине — в конце концов она выходила на ту, где находился и пункт встречи.

Темнота застала меня прежде, чем я добрался до вершины хребта. Склон был покрыт зарослями молодых горных сосен и кустарника, но после того, как я сошел с дороги, и стал подниматься по склону, моим ногам стало немного легче. Оказавшись наверху, я стал искать лучший путь вниз. Далеко внизу, у подножия склона, я смог разглядеть огонек, мерцающий сквозь деревья. «Это, должно быть, фонарь на церкви, которая внизу». На моей карте была изображена сельская церковь, расположенная вдоль дороги у подножия хребта. Когда я спускался по заросшему кустарником склону, этот свет был подобен маяку для моряка в штормовом море. Я сосредоточился на нем и игнорировал все остальное.

Когда я уже был почти у церковного подворья, я услышал зовущий голос:

— О, Иисус! Наконец-то здесь кто-то есть. Помогите мне выбраться отсюда! Помогите мне! Заберите меня отсюда.

Это мог быть только один человек.

Я был так сосредоточен на свете, разливающимся на подворье, что не заметил его. Паркс стоял в пятидесяти метрах слева от меня, запутавшись на двухакровом участке кудзу.31 Он метался и извивался, как человек, попавший в зыбучие пески и погружающийся в них навсегда.

— Сюда, Паркс. Не торопись и иди прямо ко мне. Перестань бороться