Inside Delta Force - Эрик Хэйни

Мы начали с изучения наземных аэродромных операций. Нам приходилось водить багажные тележки и тягачи; загружать и выгружать багаж на всех типах самолетов; водить бензовозы и заправлять самолеты; запускать и управлять аэродромными пусковыми агрегатами (АПА) — установленными на прицепе реактивными двигателями, которые нагнетают воздух в двигатели самолета и запускают их. Самой любимой наземной работой из всех у нас была эксплуатация «ГВД» — грузовика для высасывания дерьма — крайне важного транспортного средства, которое откачивает туалеты.54 (Поверьте мне, если вы когда-нибудь окажетесь в самолете, взятом в заложники и удерживаемом более суток, вы обрадуетесь прибытию ГВД больше, чем спасательной команде). Научившись занимать наземные должности, связанные с заботой о самолетах, мы чувствовали себя комфортно на загруженных стоянках и зонах их обслуживания, научившись сливаться с окружающей средой аэропорта.

Мы провели несколько часов на складе колес, шин и тормозов и обнаружили кое-что, что опровергло одну из наших теорий. Стрельба по шинам самолета вряд ли поможет при штурме. Мало того, что реактивные самолеты могли совершать рулёжку с лопнувшими шинами, эти чертовы штуки могли даже взлететь — их мощность это позволяла. Но также мы обнаружили еще одну уязвимость, которая давала возможность обездвижить самолет, и она сразу же вошла в наш растущий репертуар действий.

Потом мы полезли внутрь самолетов — любых видов. Первыми были узкофюзеляжные борта: Боинг-707 и DC-8; Боинги-727, -737 и DC-9. Мы даже поймали несколько турбовинтовых «Конвэйров»,55 которые все еще находились в эксплуатации. Затем мы принялись за широкофюзеляжные самолеты, на которых летала «Дельта»: гигантский Боинг-747 и Локхид L-1011. Мы ознакомились с их внутренней планировкой, расположением в них аварийного оборудования и местами повышенной опасности, такими как топливные и кислородные магистрали.

Люки самолетов стали нашей навязчивой идеей. Мы научились управлять люками каждого самолета не только изнутри, но и, что важнее, снаружи. Было крайне важно, чтобы мы могли быстро открыть любую дверь или аварийный выход. Нам нужно было знать, как попасть в любой самолет — в мгновение ока — и мы быстро научились это делать.

Следующая проблема заключалась в том, что делать после входа в самолет, но на практике мы обнаружили, что она оказалась не такой уж и большой, как мы ожидали. С нашей точки зрения, пассажирские салоны, кабина и бортовая кухня самолета мало чем отличались от комнат в здании, за исключением того, что самолет был битком набит людьми.

С тактической точки зрения, мы могли зачистить самолет почти так же, как это делали в здании. Несмотря на то, что самолет будет заполнен заложниками, по необходимости большинство из них опустятся вниз на своих местах. И, как мы выяснили в результате экспериментов, сиденья в самолетах чрезвычайно прочны и обеспечивают отличную защиту от выстрелов и осколков. Закрытые двери кабины и туалета так же, как оказалось, не представляли проблем. Мы нашли способ проходить через них, как будто на них не было замка.

Затем нам понадобились данные обо всех коммерческих пассажирских самолетах в мире. Нам нужно было знать их высоту, как высоко над землей расположены пороги каждого люка, в какую сторону они открываются и как отключать аварийные трапы. Нам нужно было знать, где установлены выключатели системы аварийного освещения и где находятся огнетушители. К счастью, эту информацию было легко получить от производителей самолетов и отдельных авиакомпаний.

Это было только начало, но это было хорошее начало. В течение следующих шести месяцев мы собрали крупнейшую в мире базу данных подобного рода, охватывающую все существующие коммерческие пассажирские самолеты. Данные были обобщены, проиллюстрированы масштабными схемами и сведены в небольшой справочник, который был назван «Энциклопедия аэронавтики». У каждой группы отряда «Дельта» была его копия.

По мере появления новых самолетов или модификаций существующих самолетов внесение обновлений было простым делом.

В этом большую помощь нам оказали авиакомпании и производители самолетов, предоставившие новые модели для исследований и обучения. Мы ошиблись только один раз, что было легко исправлено.

Свою сессию в Атланте мы закончили в хорошем настроении. Единственным реальным недостатком подразделения теперь была численность — у нас еще не было достаточного количества операторов, чтобы полностью закрыть все позиции в группе, необходимые для захвата Боинга-747 или L-1011. Если подобные темпы роста сохранятся, то пройдет еще год, прежде чем мы станем достаточно большими для выполнения этой задачи, и оставалось просто надеяться, что до тех пор нам не придется реагировать на угон широкофюзеляжного самолета.

Когда мы вернулись на «Ранчо», Уолт Шумейт стоял в коридоре и разговаривал с одним из служащих. Когда я проходил мимо, он поднял глаза и улыбнулся той лукавой улыбкой, которая всегда делала его похожим на человека, хранившего в себе действительно хороший, но очень неприличный секрет.

— Привет, Хейни, — сказал он, подкручивая кончик усов. — Ты в Атланте не разбил ни одного самолета? Полковник не должен платить за то, что ты облажался, не так ли? Я знаю, как вы, рейнджеры, относитесь к технике. (Армейские предания гласят, что рейнджеры настолько вредоносны, что могут расшатывать шарикоподшипники и ломать наковальни).

— Никак нет, сержант-майор, — ответил я. — Мы только что научились загонять их в угол, но никак не бросать на землю и не клеймить.56

— Что ж, думаю, это хорошо. — Но он выглядел раздосадованным, так, будто его настроение упало всего на секунду, а затем он продолжил. — Но знаешь, я всегда хотел сбить самолет. Это должно быть действительно здорово, если ты пехотинец. Только подумай обо всех этих самолетах и ​​вертолетах, сбитых Вьетконгом и Северным Вьетнамом. Держу пари, у некоторых из тех мальчишек на шее висят медали размером со столешницу от комода за то, что они сбили американский самолет. И, наверное, они все еще попивают бесплатное пиво в каком-нибудь унтер-офицерском клубе в Ханое, когда кто-то из них рассказывает о том дне на старой тропе Хошимина, когда он сбил империалистического воздушного пирата из своего верного АК-47.

— Проклятье! — добавил он, наступив на пятно на полу. — Знаешь, это просто несправедливо, что коммунисту позволяют так развлекаться. Черт возьми, ведь эти маленькие ублюдки даже не любят веселиться.

Затем он бросил на меня свирепый взгляд и сказал:

— Пусть это будет тебе уроком, Хейни. Быть правым не обязательно весело.

Он задумчиво покачал головой.

— Эээ, да, сержант-майор, — ответил я. — Я запомню это, но сейчас мне нужно помочь убрать все снаряжение.

— Да, Хейни. Иди, занимайся, я поймаю тебя позже.

Но как только я повернулся,