Inside Delta Force - Эрик Хэйни

Перед терминалом прямо посреди проезжей части лежала куча багажа, коробок и свертков. Вокруг нее копошилась семья из двадцати человек, все кричали, размахивали руками и пытались погрузить вещи и себя в старенькое такси «Фиат».

На соседнем перекрестке с двусторонним движением пять машин стояли нос к носу, водители и пассажиры были красными от выкрикивания проклятий и потрясания кулаками друг на друга. Никто не прилагал ни малейших усилий, чтобы распутать эту кашу, особенно водители. Ни один из них не хотел оказаться тем, кому придется сдавать назад и распутывать эту пробку. Вокруг затора было достаточно места, чтобы допускать проезд с обеих сторон, поэтому другие участники движения просто объезжали их, как вода обтекает валун посреди потока. Это было худшее проявление ада в представлении сержант-майора.

Донни взял меня за руку, и повел влево. Направляясь к неподвижному автомобилю, который представлял собой единственное видимое место спокойствия посреди бурлящей суматохи, он крикнул:

— Вот наша машина.

Нашей машиной оказался большой черный «Шевроле Каприс» начала 1970-х годов, похожий на беглеца из «Придурков из Хаззарда».100 Его передний бампер был сделан из железнодорожной шпалы, а кузов выглядел так, будто его использовали на одном из тех сборов средств на футбол в средней школе, где люди платят доллар за то, чтобы три раза ударить кувалдой по старой машине. Он был оснащен шинами, похожими на шины грузовика, а по правой стороне и на крышке багажника виднелась россыпь пулевых отверстий (в левой стороне тоже были отверстия, но я заметил их только позже). Боковые стекла были заменены на плексиглас толщиной два дюйма, в каждом из которых были прорезаны бойницы для стрельбы. Но, несмотря на свой потрепанный вид, этот старый «Шевроле» был чист и натерт воском, и сиял на ярком средиземноморском Солнце, как бриллиант в козьей заднице.

Водитель заметил, что мы приближаемся. Он подошел к задней части машины и сильно ударил по багажнику, затем сделал один шаг назад, чтобы тот открылся. Двоюродные братья Мокдад бросили мои вещи в багажник, и водителю пришлось дважды хлопнуть по крышке, чтобы она снова закрылась. Он посмотрел на меня с широкой улыбкой, которая открывала панорамный вид на его сверкающие белые зубы. Но когда я протянул руку и начал произносить свое приветствие на арабском языке, он хлопнул по ладони моей протянутой руки, щелкнул пальцами в воздухе перед моим лицом и сказал на чистом, разговорном английском языке:

— Что это, любезный!?

Я был так поражен этим приветствием, что чуть не сделал шаг назад. Но потом рассмеялся, вернул «пять» и спросил:

— Как тебя зовут и откуда ты, брат?

— Абдо — это имя, а телохранитель — это занятие, — засмеялся он. — И я родом прямо отсюда, из Бейрута. Но я также человек из «Эль-Эй» — нет, это не значит «из нижней Алабамы».101 Я прожил в Калифорнии восемь лет, работал там в бизнесе своего дяди, — сообщил он, когда мы сели в машину, и он начал агрессивно ехать в водовороте мчащихся автомобилей.

Пока мы пробирались через разрушенный город, Дон вводил в курс дела и пояснял.

— Это Чеви Сёркл, одна из главных достопримечательностей этой части города. Здесь единственный действующий светофор в городе, но сам увидишь, как много внимания на него обращают. Он бесполезен, как сиськи на борове.

Я действительно заметил бесполезность светофора. Проезд через перекресток нашего автомобиля отличался от проезда других машин только тем, что наши телохранители размахивали своим оружием перед другими автомобилистами и таким образом получили небольшое преимущество в преодолении автомобильных пробок. Пока я любовался пейзажем, Дон продолжал свой рассказ.

— Город разделен между христианским Восточным Бейрутом и мусульманским Западным Бейрутом. Граница между этими двумя районами называется «Зеленой линией» — не знаю почему, вблизи этой линии нет ничего зеленого. Это просто полоса щебня между двумя сторонами.

Разные части города соединяются в трех основных местах. На севере вдоль набережной находится Портовый переход. Дальше на юг — Содеко, а затем Галерея Симона. Портовый переход почти всегда открыт, но два других обычно заблокированы. Различные бандформирования, контролирующие территории вокруг переходов, с помощью бульдозеров насыпают большие отвалы песка и щебня, чтобы не пропускать машины, а снайперы отстреливают тех, кто идет пешком. Но не стоит воспринимать слова о «снайперах» слишком буквально, по нашим стандартам они не являются таковыми. Это просто придурки, которые стреляют в безоружных людей. Чаще всего они убивают бедных женщин, которые пытаются купить еду для своих семей.

Время от времени объявляется, что в такой-то день откроются Содеко или Симоне, после чего приходит сирийская армия и зачищает переход. Солдаты остаются там до конца дня, а на следующий день стрельба начинается снова. Всегда страдают и гибнут невинные люди. — Он покачал головой, демонстрируя отвращение от глупости происходящего.

— Переходы важны для нас потому, что, хотя посольство находится в Западном Бейруте, который также называется Рас-Бейрут, резиденция посла находится на востоке, на холмах Ярдзе.

Он увидел возражение, написанное на моем лице, и отмахнулся от него.

— Да, да, знаю. В этом нет никакого смысла, но так оно и есть. Президентский дворец находится прямо рядом с резиденцией, выше по склону холма, и посол считает важным находиться там. Он хочет демонстрировать, что Соединенные Штаты равноудалены от местных разборок, и что мы можем и будем ездить куда хотим и когда хотим.

Как я уже сказал, Портовый переход почти всегда открыт, но даже если он не работает, мы обычно можем пробиться через него силой. Ополченцы, контролирующие территорию вокруг порта, довольно малочисленны и слабы. Но каждый раз, когда мы там проезжаем — а это случается по крайней мере два раза в день — нас обстреливают.

— Ага, — со смехом вмешался Абдо, — но у человека, который обычно там дежурит, плохое зрение и он очень плохо стреляет.

— Это правда, — продолжил Донни, — но по нам прилетало несколько раз. По крайней мере, они используют только винтовки. Когда здесь находился Билли Освальт, однажды утром возле Ярдзе он попал в засаду с пулеметами и ручными гранатометами.

— Интересное было утро, — задумчиво Абдо, задумчиво кивая головой.

Я обсуждал с Биллом это нападение. Кортеж был атакован, когда он находился в самом медленном и уязвимом месте — на повороте, идущем вниз с горы. Броня лимузина остановила пулеметные пули не дала им проникнуть внутрь, и, к счастью,