Не хмурьтесь, друзья! - Яков Терентьевич Вохменцев

Дни идут, а смерти нет,

Нет — и хоть бы что ты!

И уже скучает дед,

Сидя без работы.

— Зря, старик, повесил нос, —

Рассуждают бабы, —

Шел бы сторожем в колхоз,

Польза все ж была бы.

— А и впрямь… — решает он.

Вот ночами старый,

В шубу, в шапку наряжен,

Стережет амбары.

Не присядет, не вздремнет:

Он за хлеб в ответе.

Ведь и в наши дни народ

Всякий есть на свете.

От угла и до угла

Топчет он поляну.

Думка новая пришла

В голову Степану.

Умирать? Наоборот,

Надо жить в утеху.

Пусть старуха подождет,

Ей теперь не к спеху.

Завершили обмолот,

Государству сдали.

Две подводы у ворот.

— Что, отец, не ждали?

Принимает. Рад не рад.

Захмелел без браги.

Запростали все подряд

Кадки и корчаги.

Больше в доме тары нет —

Закрома не строил.

Сбросил с гроба крышку дед:

— Сыпьте остальное!

Не случилось умереть,

А сейчас не стану.

Вот невесту подсмотреть

Мне б как раз по плану.

РЫБОЛОВ

Как приятно летом на рассвете

К озеру спуститься по росе,

В лодке плыть и добывать из сети

Золотые слитки карасей.

Но еще приятней в эту пору

С удочкой отправиться к реке,

Встать спиною к дремлющему бору

И глаза держать на поплавке.

Солнце брызжет первыми лучами,

С крутояра сыплется песок;

Старый пень с подмытыми корнями

Над обрывом словно осьминог.

Видно, вновь начнется клев нескоро —

Ничего, я подождать могу.

…Вот уж леска с рыбкой красноперой

Описала в воздухе дугу.

Слышу плеск и голоса мальчишек —

Распугала рыбу детвора.

Солнце поднимается все выше,

Наступает, чувствую, жара.

…Я иду домой по солнцепеку,

Избегаю лишних встреч в селе.

Мой улов — не больше пальца окунь,

Да и тот в единственном числе.

Стала рыбка твердой и колючей,

Побелев, присохла чешуя.

Для жены опять удобный случай

Объяснить мне, что такое я.

Не ухою пахнет, а скандалом.

Этот запах тоже мне знаком.

Трудно спорить с женским персоналом,

Все равно, что щук ловить сачком.

МУЖСКИЕ СЛЕЗЫ

Упрямый двухлетний Сережка,

Оставшись с Наташей вдвоем,

Сперва посмеялся немножко,

А вот уж и слезы ручьем.

Расплакался громко мальчишка,

Но принял воинственный вид:

И кукла, и пряник, и книжка —

Все на пол с кроватки летит.

Унять его — легкое ль дело,

Когда тебе только пять лет!

Наташа сама б заревела,

Да старших поблизости нет.

— Не плачь, я с тобой поиграю.

Уже надоела игра?

Я книжку тебе почитаю,

Послушай, — сказала сестра.

Открыла Барто и усердно

Читает стихи по складам.

А мальчик все плачет: наверно,

Еще не подвластен стихам.

Вдруг девочка сделалась строже:

— Ну, знаешь… смотри у меня!

Шлепка захотел ты, Сережа?

Чего тебе надо?

                        —Ко-о-ня!

НОЧНОЙ ПЕРЕПОЛОХ

На ферму пришла со своей тишиной

Глухая ночная пора.

Здесь только дежурной доярке одной

Не следует спать до утра.

И бродит доярка, свой сон поборов.

Коровы, наевшись, лежат.

Лишь с краю тринадцать упрямых коров

Ложиться никак не хотят.

В кормушках есть корм, а в поилках вода,

Они же не пьют, не едят.

И видит доярка: случилась беда.

Тревогой наполнился взгляд.

Она уж не чувствует ног под собой —

Летит от ворот до ворот.

И вот, запыхавшись, на ферму гурьбой

Ввалился колхозный народ.

Пришел зоотехник — седые виски —

Очками свой нос оседлав,

Ощупал коров, посмотрел языки —

Но только плечами пожал.

А скотник заметил, зубами стуча,

Как будто и сам нездоров:

— По-моему, надо вести ветврача,

Иначе погубим коров.

— У лучшей доярки — и вот тебе на!

— Вернется — не ждите добра.

— Да где же сама-то?

                                — На свадьбе она.

Пропляшет, небось, до утра.

Но в этот момент — на помине легка —

Знать, только сейчас из гостей,

Влетает деваха. Меха и шелка

Со свадьбы остались на ней.

Губу прикусив, посмотрела кругом.

И вдруг улыбнулась:

                                — До-обро!

Я их приучила лежать на сухом,

А тут, посмотрите, мокро.

За тряпку она. Не испачкав обнов,

Пол вытерла сильной рукой.

Вздохнув облегченно, тринадцать коров

Тотчас улеглись на покой.

КУРОРТНИК

Нездоровится Степану,

Хоть и был могучим дед.

Умирать, пожалуй, рано,

А работать — мочи нет.

— Надо, дедушка, лечиться,

Будешь снова ты здоров.

Молодая фельдшерица

Приносила порошков.

Банки ставили Степану:

Поправляйся, старина.

У него от этих банок

Стала пегою спина.

Все же боль, не утихая,

Гложет кости старику.

И лежит Степан, вздыхая,

Бородою к потолку.

Все родные погрустнели,

Приуныла вся семья.

— Да, как видно, в самом деле

Спета песенка моя.

Сын сказал: — Ну что ты, батя,

Старость — вовсе не резон.

Лучше слазь-ка ты с полатей

Да поедем-ка в район.

Не ответил дед ни слова,

На пол слез и — в путь готов.

…Много там вокруг больного

Собралося докторов.

Чем-то били по коленам,

Что-то мяли в животе

И насквозь его рентгеном

Просветили в темноте