Другари у Щукаря - Виолетта Аврамова

МАМИН СЫНОК

Он был подарен нам в наследство.

Как воспитали, так и рос.

Сначала — долго длилось детство

И лишь потом пришел… склероз.

Перевод Бориса Козлова.

УЛИТКА

В скорлупке, безмятежная, живет.

Прислушиваясь, что-то там жует.

Достатком и покоем очарована.

А в сущности — навеки замурована.

Перевод Бориса Козлова.

ГУСЫНЯ

О внешность, не земная, а небесная!..

Шипит она изысканно и важно.

Хоть голова предельно легковесная,

Но как она несет ее вальяжно!

Перевод Бориса Козлова.

КРЫСТЬО МАРКОВ

Родился в деревне Горний Дыбник в окрестностях Плевена, как раз под Новый год. В детстве знавал нужду, поэтому и поступил на экономический факультет. Потом стал журналистом и остается таковым поныне. Всегда сохраняет серьезный вид, за что и был избран председателем Общества плевенских юмористов.

Пишет быстро, но долго исправляет, и печатается не так уж много.

ЗОЛОТЫЕ СЛОВА

Руководители цеха собрались возле только что смонтированного станка с числовым программным управлением и оживленно обсуждали перспективы будущего футбольного сезона. Вдруг на участке показался сам директор. Он по-свойски обратился к начальнику цеха Георгию Пилате:

— Ну, как дела, Гошо? Кажется, все идет неплохо: мы получили новый корпус, установили современное оборудование. А насколько улучшились условия труда!

— Золотые ваши слова, товарищ директор!

— Правда, план мы пока не выполняем, но я уже договорился насчет его корректировки… Так что премии у нас в кармане…

— Золотые слова, товарищ директор!

— Учти, в твоем цехе много непорядка: люди опаздывают, слоняются без дела, подпирают станки… А эти горы бракованных деталей, что мозолят глаза контролерам!

— Золотые слова, товарищ директор!

— Что ты заладил: «золотые слова, золотые слова»! А знаешь ли ты, уважаемый, что за все эти прогулы, за бракованную продукцию меня по головке не погладят. Могут так турнуть из кресла, что и не найдете своего директора!

— Золотые слова! — по инерции отвечал Гошо Пилата.

Перевод Александра Хавчина.

НАСТРОЕНИЕ

Жеко Петручев обратился за небольшой справкой в одно учреждение.

— Видите ли, гражданин, я только что вернулся с моря, — доверительно сказал ему сотрудник. — В работу, понимаете ли, не совсем вошел — настроение еще эдакое… отпускное.

Жеко подошел к другому окошку:

— Вы не могли бы…

— Я через несколько дней уезжаю на море, и настроение уже эдакое… отпускное.

Сотрудник в третьем окошке тоже не мог дать ответ: у него было предпенсионное настроение.

От всего этого Жеко совсем расстроился и пошел к начальнику учреждения:

— Настройте, пожалуйста, ваших подчиненных так, чтобы от их настроения не зависело настроение посетителей!

— Правильно вы ставите вопрос, — вздохнул начальник. — Но вся беда в том, что послезавтра я еду на курсы повышения квалификации, и у меня совершенно не то настроение, чтобы затевать такую перестройку.

Перевод Александра Хавчина.

ЖЕНЩИНАМ НЕ ПОНЯТЬ!

В тот вечер Здравко Георгиев пришел домой еще позже обычного. Жена, которой это порядком надоело, принялась ворчать:

— Просто удивительно, чем вы там каждый день допоздна занимаетесь?!

— Заседаем, жена, заседаем. Решаем вопросы огромной важности.

— Неужели нельзя с этими вопросами управляться пораньше?

— А уж это не женского ума дело, где тебе понять!

— Нет, ты все-таки объясни.

Увидев, что она не отстанет, Здравко вынул из портфеля объемистую пачку бумаг:

— Смотри, пожалуйста, если тебе так интересно. Жена начала читать вслух:

— «Направить в вышестоящие инстанции наши предложения по обсуждению принятых нами решений и внесению их на рассмотрение директивных организаций с тем, чтобы были даны указания ведомствам, обязывающие подведомственные организации изучить состояние дел, после чего по согласованию с вышестоящими инстанциями нами будут приняты соответствующие меры и проведена работа по выполнению принятых решений непосредственно на местах…» Уф-ф, ничего не понимаю! О чем здесь, собственно, говорится?

— Теперь убедилась, что это не для женского разума? То-то! — с торжеством воскликнул Здравко.

Перевод Александра Хавчина.

ЗОЛОТАЯ НЕВЕСТКА

К начальнику цеха подошла пожилая работница:

— Не знаете ли, куда девалась Лена? Что-то давно ее не вижу.

— Какая Лена? — поднял брови начальник.

— Ну, та славная, бойкая девушка, что торговала пирожками и сигаретами в нашем буфете. Неужели забыли?

— Ах, эта… А зачем она тебе вдруг понадобилась, тетя Цола?

— Скажу по секрету, собиралась познакомить с ней моего сына. Сосватать их, одним словом. Хочу, чтобы невестка была работящей, расторопной.

— Упустила ты невестку, тетя Цола! Сократили твою Лену.

— Как сократили? Разве она в чем-то провинилась?

— Не в том дело. Вместо Лены теперь автомат, бросишь в него монетку — выскакивает бутерброд или пирожок, что пожелаешь. И не нужно продавца. Сейчас время такое — ручной труд машинами заменяем, всюду вводим механизацию.

— Механизация — это, конечно, хорошо, — протянула тетя Цола. — Но что за люди там, позади автомата возятся?

— Наладчик и механик. Ремонтируют агрегат, заправляют его бутербродами и прочей снедью. Короче, обслуживают технику.

— Значит, чтобы одну Лену заменить, нужно два здоровенных мужика и автомат в придачу? Ну, теперь-то я уж точно не упущу эту драгоценную девчонку. Золотая будет невестка!

Перевод Александра Хавчина.

НИКОЛАЙ МИЗИЙСКИ

Юрист по образованию, журналист по профессии. Написал пять книг рассказов и стихов, четыре из них переведены на русский язык и выпущены Ростиздатом.

Ему за шестьдесят. В следующие шестьдесят обещает написать еще пять книг.

ЭВОЛЮЦИЯ

В пору, когда все мужчины охотились —

злые, косматые — мерзли, заботились

о пропитанье для жен и ребят,

всюду сыночки любимые мамины

были поближе к пещерному пламени

и расхищали общественный склад.

     Матриархат!

После, когда раздобревшие женщины —

власть уступая мужчине-старейшине —

в поле встречали восход и закат,

ждали любимые папины доченьки

хлеба, и рыбы, и мяса, и прочего,

не выходя в непогоду из хат.

     Патриархат!

Родственным связям исчезнуть возможно ли,

если повсюду — такие надежные —

дяди почтение к связям хранят!

Где-то — в поддержку словечко подсказано,

где-то улажено, где-то увязано,

глядь — и устроен, не клят и не мят.

     Дядиархат!

Перевод Николая Скребова.

ЗАТРУДНЕНИЕ ДАРВИНА