Чёрт из Чертаново - Антон Панарин

* * *

Двадцатью минутами ранее.

Егор Константинович смотрел в спину уходящего Дмитрия, пока за тем не закрылась дверь. Выждав с полминуты, он щелкнул кнопкой чайника и сыпанул в кружку пару ложек растворимого кофе.

— Что-то ты темнишь, Дима, — произнес он в пустоту кабинета.

Егор Константинович дождался, пока стук шагов в коридоре стихнет, налил в кружку кипятка и неторопливо вышел из кабинета. В конце коридора имелось окно, выходящее во двор прокуратуры, к нему Константиныч и направился.

Внизу, в желтом свете единственного фонаря, стоял Дмитрий. Он вытянул руку, и черное свечение из нарыва, тонкой спиралью потянулось к его ладони. Егор Константинович отхлебнул кофе и кивнул собственным мыслям.

— Так и запишем, — негромко произнес он. — В городе на одного одаренного стало больше.

* * *

В кабинет я вернулся в момент, когда скучающий Константиныч покачивался на стуле с трубкой у уха.

— Ага, ага. Записываю. — Он придвинул к себе листок и стал водить по нему ручкой. — Так. Так. По прописке не живет, говоришь? Ага. Договор аренды на проспекте Труда, тридцать пять. Отлично. Спасибо, Вань. С меня магарыч.

Трубка легла на рычаг, и Егор Константинович довольно подкрутил ус.

— Ну что? Нашли мы твоего пожирателя… Тьфу! Поджигателя в смысле. — поправился он.

Что это было? Паранойя разыгралась или фраза про «пожирателя» прозвучала слишком обыденно? Подозрительно…

— Сейчас наряд вызову, и поедем в гости к Артёмке.

— Шустро, — оценил я. — Видать, зря в народе говорят, что у нас силовики плохо работают.

— Нечего слушать кого попало, — отмахнулся Константиныч. — Мы свое дело лучше всех знавали, а они наше дело и в глаза не видали.

Занятная присказка, нужно запомнить. Улыбнувшись я пропел строчку из старой песни:

— А еще вы шагали в такие дали, в которые не каждый дойдёт?

— Типа того, — улыбнулся Егор Константинович и снова взялся за телефон. — Филимоныч, наряд организуй мне, пожалуйста. Да, на задержание. Ага, записывай. Труда, тридцать пять. А квартира им на кой? Я ж тоже на место поеду. Да, старый генерал. Буду руководить. Всё, давай. Да какая рыбалка нахрен? Жена на дачу тащит каждые выходные, а там только и делаем что спину гнём. Да, да, по осени поедем, когда листву соберём и сожжем. Ага, давай.

Он вернул трубку на рычаг и поднялся из-за стола.

— Ну чё, Дим, поехали потихоньку?

Я кивнул и мы отправились к машине. Кряхтя Константиныч сел в Ланос и завёл его с пол-оборота, чем немало меня удивил. С вида развалюха, но мотор в полном порядке. В салоне пахло вишневым освежителем, на торпеде лежала стопка газет с кроссвордами, а ручка переключения передач была обмотана синей изолентой.

Мы выкатились на пустой проспект, и Константиныч погнал так, что я невольно вцепился в дверную ручку. Кто бы мог подумать, что в усатом мужичке предпенсионного возраста дремлет Шумахер.

Добрались с ветерком и притормозили посредь дороги, так как парковка была забита до отказа. На месте нас уже поджидала буханка из окон которой лениво выветривался дымок.

Короткая июльская ночь доживала последние минуты, занимался рассвет, а вот у Артёма близится закат криминальной карьеры. Заметив нас, из буханки вылезли два бойца, а третий остался за рулём. Один полицейский был ростом под два метра, а его напарник оказался на голову ниже, зато с толстенной бычьей шеей. Оба с автоматами наперевес. Они шагнули навстречу и пожали нам с Константинычем руки.

— Так, орлы, — вполголоса начал инструктаж Егор Константинович. — Я открою дверцу, а ваше дело руки заломать нашему поджигателю. Всё ясно? — бойцы кивнули. — Тогда прошу за мной.

Константиныч ввёл на домофоне код, и дверь с писком отворилась. Видимо какой-то универсальный код, так как он вводил его по памяти. Мы вошли в подъезд и поднялись на восьмой этаж. Бойцы прижались к стене слева от нужной двери, я встал позади них, а Константиныч, одетый по гражданке, вдавил кнопку звонка и тут же забарабанил в дверь кулаком, голося на весь этаж:

— Сосед! Воду перекрой, мать твою! Заливаешь меня!

За дверью царила тишина. Егор Константинович позвонил снова и затарабанил настойчивее. Продолжалось это минут пять, пока из квартиры не долетел злой заспанный вопль:

— Да какого фёрта ты грюкаеф⁈ У меня фсё сухо! Вали отфюда, козёл фтарый!

— А у меня мокро! — не растерялся Константиныч, продолжая ломиться. — Так весь подъезд затопишь к черту! Тебе оно надо, ремонт потом делать у всех⁈

За дверью выругались, щёлкнул замок, и в приоткрывшуюся щель высунулась крысиная морда.

— Я тебе, дебилу, уже фкафал… — прошепелявил Артем щербатым ртом и осёкся на полуслове, когда бойцы резко распахнули дверь и выкрутили ему руки за спину, попутно уложив мордой в пол.

— Не дёргайся, сука! — рявкнул один из бойцов, упираясь коленом в спину поджигателя.

— Вы фё творите⁈ — запищал крысюк, извиваясь на кафеле, а после поднял голову и встретился со мной взглядом.

По вытянувшейся морде было видно, что до Артема дошло кто подвёл его под монастырь. Он скрежетнул зубами и отвернулся, после чего его выволокли из подъезда и без особых церемоний закинули в буханку. Егор Константинович отряхнул ладони, наблюдая за погрузкой, и повернулся ко мне:

— Ну всё. Сейчас отвезем его в СИЗО, допросим и очень скоро твой знакомец поедет лес валить.

— А можно я с ним до СИЗО доеду? — попросил я. — Хочется поговорить по душам.

— Только без рукоприкладства, — предостерёг меня Константиныч.

— Обижаете. Я самый мирный человек в этом городе.

— Ага. И самый непопулярный, — хмыкнул он, подошел к бойцам, пошептался с ними минуту, а после махнул мне рукой, разрешая загрузиться в буханку.

Внутри буханка была поделена на две части. Сзади закуток для арестованных, где задержанных пристегивают наручниками к сиденью. Спереди места для наряда, а между ними стеклянная дверь. Я устроился напротив Артема, дверь захлопнулась, и машина с рывком тронулась.

— Тварь! — тут же взорвался крысюк, дёргая наручники. — Фсё из-за тебя! Если бы ты не лез куда не профят, то я…

Слушать эти бредни я не планировал, вместо