Франчайзинг по любви: 12 историй предпринимателей, которые меняют индустрию - Мария Белякова

– Знаете, я был у него в магазине раза два в детстве, и единственные мысли, которые меня посещали, – это то, что тут очень много всяких продуктов прикольных, типа сухариков и чипсов, а я ко всему этому имею доступ. Потому что отец в основном домой приносил товары с истекающим сроком годности или с дефектами, а таких вкусностей было мало. И я думал вот об этом.

Но если смотреть по качествам бизнесмена, то мы с отцом в этом плане в корне отличаемся. Например, он очень экономный: всегда считает, сверяет. И более консервативный насчёт каких-то смелых шагов. А я – наоборот.

Моя задача на сегодняшний день в компании – запускать что-то новое и отвечать за стратегию. То есть, например, мы начинали просто с летних точек мороженого, затем добавили много форматов, одним из которых является джелатерия (кафе-мороженое). Вложили в этот проект много денег, хотя всё это казалось нецелесообразным. Но мы это сделали. Потом запустили вендинговые аппараты. Мне в удовольствие открывать что-то новое.

А мечты стать бизнесменом у меня появились в школьные времена, когда я увидел какие-то видеоролики. Я тогда хотел, чтобы на меня обращали внимание. Может быть, это момент тщеславия, но мне было важно, чтобы именно меня выделяли каким-то образом друзья, девочки, учителя.

Но этого никогда не происходило. Единственное, чем я мог выделиться, – это сила и иногда юмор. Думаю, отсюда и выросло стремление стать предпринимателем. Мне же хотелось не просто жить лучше, а именно получить какое-то общее признание.

Кстати, те ребята, которые в школе считались реально крутыми и которым я завидовал, по итогу мало чего достигли. Возможно, потому что они эту долю признания получили и им особо не к чему было стремиться. А я в этом плане был голодный.

– А как Вы заработали свои первые деньги? В каком возрасте?

– Честно говоря, в юном возрасте все мои заработки были связаны с тем, что я придумывал, можно сказать, какие-то аферы. Самое первое – это работа с листовками. Я должен был их раскладывать по почтовым ящикам. Брал очень много, по 2000 штук, клал в портфель и в течение всего дня разносил по домам. У меня потом все пальцы были чёрные от краски. Но выходило где-то рублей 350–400 в день. Так и работал из раза в раз, копил денежку.

И вот как-то дают мне ещё двух ребят и говорят, что они тоже будут работать, а я с каждого их листочка получу по 10–30 копеек. Мне тогда пришла идея, что лучше я сам найду таких же ответственных мальчишек, как я, чем брать кого-либо с улицы. Работодатели на это согласились, я же какое-то время ответственно отработал, и они мне уже доверяли. Тогда я привёл двоих одноклассников. И вот с этого момента начал вести себя нечестно.

Нам нужно было просто прийти, забрать листовки и уйти. И мы брали очень много, но не разносили, а выкидывали их. При этом мне за каждого друга давали где-то по 8000 за всю работу. Я им отдавал по тысяче, а остальное оставлял себе. На тот момент это казалось мне очень крутой махинацией, что я прямо нагнул систему и так далее. Мне тогда было лет 12.

Но по итогу, как я думаю, компания перестала получать какую-то обратную связь от этих листовок. До этого момента, когда все честно работали, она была, а потом – ноль. И тогда они перестали давать листовки, просто убрали эту тему.

Дальше – это вообще самое интересное.

Как-то отец приходит домой и говорит, что есть такая гиря-неваляшка. Её суть в том, что ты её на бок переворачиваешь, а она обратно встаёт. И эта вещь очень дорого продаётся.

Я услышал эту информацию и решил поискать во ВКонтакте в группах. Оказалось, что очень много людей их продают и покупают за один-два миллиона. На тот момент это казалось космическими деньгами. Тогда я связался с продавцами и покупателями, чтобы выяснить, в чём ценность этих гирь. Не буду вдаваться в подробности, но дело в их содержимом. Причём это была такая начинка, которую без распиливания гири не проверишь.

Вот тогда, с помощью смекалки и нехитрых манипуляций, я придумал, как сделать похожую гирю. Потом у меня получилось её продать. Но я ни в коем случае не горжусь этой историей, потому что я обманул какое-то количество людей.

Просто ценен сам факт, что я пытался придумывать что-то необычное, неординарное. И в моём будущем это перетекло в уникальную идею бизнеса винного мороженого.

Так что мои первые деньги были не самые честные, и мне за это стыдно. Но я сам себя прощаю, потому что мне было слишком мало лет. Я тогда не понимал, что к чему в этой жизни, и не знал ещё, что всё воздаётся. Мне ведь потом действительно это всё десятикратно воздалось в разных ситуациях.

– Да, очень классные истории. Получается, уже в юном возрасте Вы отличались предпринимательским умом и придумывали разные креативы. Но давайте ещё немного поговорим про семью. Вот Вы много рассказывали про папу, а что насчёт мамы? Какую роль она сыграла в Вашем становлении?

– Мама у меня очень хорошая, святая женщина. Работала поваром в детском садике. И она всегда была связующим звеном в нашей семье. Учила, что, если кто-то спросит, кого мы любим сильнее, нужно всегда отвечать: «Папу». Потому что ему это было бы очень приятно. Но всё равно отношения с отцом были непростыми и поддерживались только благодаря маме.

Отец у меня был очень строгим человеком, почти как Сталин. Но я благодарен ему, что он занимался со мной русским языком, и сейчас я могу говорить свободно и без акцента. Хотя на тот момент его методы мне казались ужасными. Например, он спрашивал, как переводится какое-то слово, и, если я отвечал неправильно, меня сильно наказывали. Я очень страдал, если совершал какие-то ошибки.

Но на сегодняшний день я доволен результатом этого воспитания, мне нравится, каким человеком я стал. Хотя отцовские методы я порицаю. При этом возникает вопрос: должен ли я транслировать на своего ребёнка те же приёмы, которые использовал мой отец? Или лучше действовать по-своему?

Помню, в детстве мы всегда должны были встречать отца у входа. Специально следили у окна, чтобы увидеть, когда подъедет его машина. Но не думаю, что мой сын будет делать так же, хотя мне это было бы приятно. Поэтому, возможно, я буду