Мне с собой хорошо. Книга-маяк для тех, чьи глаза перестали светиться - Лариса Парфентьева

момент мне пришло сообщение от девушки – одной из моих бывших подрядчиков. Она писала, что я прекрасный Босс и лучший писатель на свете, что сейчас ей очень нужны деньги, и она бы хотела продолжить работу со мной. От хорошо проведенного дня мое сердце чуть было не растаяло, но я взглянула на стол. Там лежал зеленый ватман с заповедями. И шестая из них гласила: «Я не сотрудничаю с теми, за кем нужно доделывать».

Я собралась и ответила ей: «Извини, я сейчас никого не ищу». Черт, и зачем я извинилась?

Надо добавить еще одно правило – никогда не извиняться, если ты не виноват.

Если бы ваша жизнь была фильмом?

Следующие несколько дней я провела за ничегонеделанием. Я гуляла по Питеру, слушала лекции, размышляла о жизни, возле дома нашла «литературный буфет» с книгами и кофе. Я полюбила сидеть тут за завтраком, есть сырники и смотреть в окно. В один из дней я решила открыть дневник и выполнить практику, которую называю «Жизнепоиск». Знаете, как она появилась?

Много лет назад мы сидели с подругами в кафе, и я спросила: «Вот есть Кинопоиск. И на нем есть рейтинги фильмов. А что, если бы существовал сайт Жизнепоиск? Какую бы оценку вы поставили на нем своей жизни и как бы ее описали? Вот я бы, например, на 6 оценила по 10-балльной шкале.

А еще я написала бы такой отзыв:

«Это затяжная драма, где главная героиня регулярно рефлексирует, задает себе вопросы, ждет апокалипсиса и принца. Часто с кем-то встречается по кафешкам и перетирает жизненные истории. Экшена мало. Любовная линия так себе. Зато много хороших диалогов и шуток. Короче, на разок глянуть сойдет».

Мои подруги радостно подхватили эту тему. Одна поставила оценку 8.1 и сказала, что ее жизнь была бы в ТОП-250. Другая оценила свою на 4.1 и описала как «комедия положений, где все постоянно идет не так».

Сегодня я снова вспомнила о том разговоре и подумала, а если бы я сейчас писала сценарий к фильму «Моя жизнь» от третьего лица, то что бы я написала?

«Главная героиня – писательница – отправляется на поиск радости и любви. Сначала она выкидывает ненужные вещи, затем лихо перебирается в другой город. Там встречает наставника. Разрушает личные и рабочие отношения и разрешает себе то, что хочется. Этап разрушения закончен. Конец первого акта. А что происходит дальше?»

Я посмотрела на исписанную страницу: «Что же, первый акт и правда завершен. Мне уже легче, чем было. Но впереди еще как минимум два акта. Получится ли у меня? Или я снова скачусь в прежнюю жизнь, где я выбираю мудаков и тех, кто не готов брать на себя ответственность? В ту, где я одна ломовая лошадь, которая не успевает кайфовать от реальности и тратить на себя деньги? Интересно, если бы моя жизнь была фильмом, как бы я хотела ее продолжить?»

Подумав пару минут, я поняла, что, как бы банально это ни прозвучало, жизнь одна. За спиной несколько десятилетий и вычеркнуть случившийся опыт уже невозможно. Да, наш опыт не всегда приятный, и иногда бывает больно за бесцельно прожитые годы, но нужно работать с тем, что есть.

Единственное, что я могу – это изменить взгляд на прошлое и понять, как я хочу выстроить будущее.

Я пересмотрю свою жизнь, опыт, перепрошью воспоминания. Любой человек имеет право на остановку – сесть на скамейке у шоссе и просто смотреть на проезжающие мимо автобусы. Дать мыслям течь спокойно и свободно, чтобы они привели к тем перекресткам, на которых ты уже будешь готов сделать выбор.

В этот момент официантка принесла мне картофельный драник. Самый обычный драник.

«Хм, хорошая жизнь должна быть похожа на картофельный драник: ничего лишнего».

И тут меня осенило.

Гарвардское испытание: тест на терпение

Пару месяцев назад я наткнулась на интересную статью про обучение в Гарварде. На факультете искусств дают задание, которое помогает соединиться с жизнью, научиться не спешить и получать удовольствие от процесса. Задание заключается в следующем: три часа просидеть перед картиной.

Не брать в руки телефон, не ходить никуда, а просто смотреть на произведение.

Три часа.

Это прокачивает внутреннее спокойствие и учит раскрывать новые детали. Картина – это тоже своего рода текст, ведь внутри есть история.

Я вспомнила про этот челлендж и подумала: «Бинго! Это то, что мне нужно – три часа, чтобы переосмыслить все». Картина – это же как метафора нашей жизни.

Сначала я зависла на сайте Эрмитажа. Среди шедевров одного из важнейших музеев страны были «Танец» Матисса, «Возвращение блудного сына» Рембрандта, работы Гогена, Леонардо да Винчи и многих других зарубежных мастеров.

Но это не то.

Я чувствовала, что это должна быть картина великого художника, связанного именно с Санкт-Петербургом. Мне было важно, чтобы живописец ходил по тем же улицам, что и я сейчас. Я даже воображала, что мы могли с ним сидеть на одних и тех же скамейках на Марсовом поле. Представляете, какая связь через века?

И, во-вторых, я жаждала разрушения чего-то старого и рождения нового.

Я переключилась на коллекцию Русского музея и почти сразу нашла и его, и ее. Как я сразу не вспомнила о ней?

Карл Брюллов «Последний день Помпеи». Брюллов родился в Санкт-Петербурге, окончил Академию Художеств, расписывал стены Исаакиевского собора и нарисовал не мало гениальных произведений. «Последний день Помпеи» – это зарисовка из античной истории о разрушении вулканом Везувием города Помпеи. Еще картина связана с Николаем Гоголем, он написал о ней целую статью, и говорят, взял немую сцену для пьесы «Ревизор» именно из сюжета «Помпеи» – в конце все тоже замирают в немом испуге.

Несколько раз побывав в Русском музее, я никогда не посвящала ни одной картине больше пары минут. И, если честно, мне было страшно делать это.

За свою взрослую жизнь я ни разу не останавливалась, чтобы зависнуть на статичном полотне. Да я не помню, когда в последний раз три часа подряд проводила без телефона. Даже на встречах хотя бы раз в час я поглядывала на экран. А тут 180 минут выдержать совершенно без всего.

Покинув такси, я сделала пару вдохов. Чувствовала себя как человек, который добровольно идет в тюрьму на пару-тройку часов. Перед этим я еще раз заглянула в интернет. Не надышишься, ага.

С утра выложила сторис, где спросила у подписчиков, смогли бы они просидеть перед полотном 180 минут. Представьте себе, 76 % людей ответили «Нет»! А многие написали: «Для меня это было бы испытанием».

Я двинулась по коридору музея с мрачным осознанием своей участи. Когда зашла в зал, поразилась, какая картина огромная.

С тяжким вздохом, я села на мягкую скамью перед картиной, поставила таймер, убрала телефон и всмотрелась.

Час первый: слепые пятна

Первый час я смотрела на картину с технической точки зрения: изучала, как Брюллов прорисовывал людей, их тела, античные