Обнимаю, папа. 20 отцовских писем для поддержки, силы и вдохновения - Сергей Владимирович Парфенов

впечатление человека, который очень тонко чувствует этот мир. В первый же день, когда я как обычно проснулся пораньше и выполнял энергетическую практику Цигун, Сергей наблюдал за происходящим. А потом подошел ко мне и в лоб сказал: «Прикольно у тебя получается перегонять эти красные заряженные шарики!» Он четко описал траекторию движения шаров, которые я сам не видел, а только чувствовал.

В такой многоликой компании мы выдвинулись по нашему пешему маршруту. Дождь начался сразу. Сначала мы не придали этому особого значения: ну, польет пару часов да пройдет. Но нет: вода все прибывала и прибывала. В итоге реки набрали столько воды, что разлились. Машина, которая везла нам заброску на стоянку[1], утонула…

Мы остались без дополнительного питания, снаряжения и газа. Звучит уже неприятно, но это было только начало. Вскоре мы обнаружили, что идти человеческими тропами невозможно: их размыло водой. Из альтернатив в округе – лишь тропы медвежьи. Но медведи ходят очень гибко: им не мешают ветки, которые так и норовят выколоть тебе глаз или расцарапать лицо. Человек же, который тащит с собой в огромном рюкзаке все необходимые блага цивилизации и надежду не умереть от голода, ловкостью проскакивать дебри не обладает.

Иван – наш гид – вооружился мачете и начал прорубать группе путь. Мы же с Сергеем шли замыкающими – помогали отстающим. В ходе долгих доверительных разговоров с моим новоиспеченным товарищем мы обнаружили много схожих ценностей. Назревала дружба.

Во время пути ребята дали нам клички: я стал зваться Сергеем Большим, а наш проводник – Сергеем Малым. Прозвища нам придумали исключительно из-за весомой разницы в размерах тела, но не духа. На Камчатке наплевать, какого ты веса, роста, комплекции. Наплевать, какая у тебя должность, сколько у тебя сотрудников в компании и какая машина стоит в гараже. Здесь абсолютно не имеет значения, какой у тебя дом и сколько денег лежит на твоем банковском счете. В тайге есть только ты, природа и плечо друга. Без этого плеча тебе не выжить.

Были на нашем пути места, где дорогу размыло полностью и нам приходилось переправляться через реки. Одному это сделать невозможно: ледяная вода сковывает тело, течение сносит. Но если переходить по трое, по четверо, да еще и перебросить веревку, то шанс выйти на другой берег кратно увеличивается.

Главное – не оступиться! Одна из наших девчонок поскользнулась на подходе к реке и свалилась в воду. Поток был такой сильный, что она не успела ни зацепиться, ни ухватиться за камни, ни хоть что-то крикнуть.

Бурное течение забрало девушку с собой и через несколько минут ее рюкзак-поплавок скрылся за поворотом. Я даже не успел отреагировать, как Сергей Малый за считанные секунды скинул все свои вещи и бросился в воду. Иван, который как раз находился дальше по берегу реки, тоже сообразил, что успеет перехватить девчонку. В итоге на пороге реки они успели ее выловить за «поплавок» и вернуть в строй! Радость в глазах спасенной быстро сменилась осознанием грядущей перспективы: на Камчатке даже только что вернувшиеся с того света барышни не освобождаются от двухнедельного топанья по медвежьим тропам.

Тот момент стал для многих переломным. Люди впервые осознали всю серьезность происходящего. Мы поняли, что помощи ждать неоткуда: нужно рассчитывать на себя, тем более что даже близкие люди стали вести себя непредсказуемо.

Мария, которая недавно переоделась из свадебного платья в походный костюм, оказалась очень сильной и выносливой. Чего не скажешь о ее новоявленном супруге, который вел себя недостойно: отлынивал от всех общественных работ. В тот момент, когда нужно было наладить переправу или развести костер, Олег неожиданно исчезал. Когда в команде народа мало, отлынивание заметно всем.

Упреки Светланы же становились все громче и больнее: ей уже ничего не стоило покрыть мужа матерком. Самые лучшие и самые худшие качества каждого из нас стали проявляться все яснее.

Я тоже открыл в себе много нового. Произошло это в тот момент, когда к нам в ночлежку пришел медведь. Цель его визита была очевидна: Потапыч планировал чем-нибудь или кем-нибудь поживиться. Всю ночь мои товарищи не сдавались: жгли костры, кричали, молились и отгоняли медведя от лагеря. Но я узнал об этом только рано утром. Настолько я устал нести на себе здоровенный рюкзак и груз ответственности за всех идущих впереди, что вечером в палатке сразу отрубился. Оказывается, у меня очень крепкий сон!

Однако буквально через день судьба предоставила мне шанс реабилитироваться в глазах команды. В этот раз медведь подошел максимально близко. Из оружия у нас был отпугивающий свисток, ракетница и моя харизма. Почему-то я решил воспользоваться именно последним: как дебил просто бежал навстречу медведю и орал «Слышишь ты? Вали отсюда! Я тут главный! Я, я!»

Меня подгоняло любопытство: интересно, как себя поведет бурый. И вот когда между нами оставалось около 200 метров, медведь развернулся и ушел.

«Мощная энергетика!» – скажут некоторые.

«Слабоумие и отвага», – парируют другие.

Да, это было не более благоразумно, чем спать, но точно более эффективно. Я спас команду, еще не зная, что совсем скоро она спасет меня.

Шуфутинский прославил 3 сентября, но в моем личном календаре самый прославленный день – 2 сентября. Он записан как мой второй день рождения.

В этот день мы покоряли перевал. За моей спиной традиционно расположился рюкзак, палатки, дуги, дополнительные газовые баллоны и еда. Нужно было соответствовать званию Сергея Большого. Когда перевал-гигант был покорен, оставалось спуститься вниз. Механизм прост: фиксируешься, отталкиваешься от скалы, летишь несколько метров и снова фиксируешься. Наверняка, вы это видели в голливудских фильмах про альпинистов.

Такими скачками спустились вниз 10 человек. Наступил мой черед.

И вот я, как герой блокбастера, отталкиваюсь от скалы, держусь за веревку, лечу вниз. Отталкиваюсь, держусь за веревку, лечу… Отталкиваюсь, держусь за веревку, и вдруг она почему-то выскальзывает из рук. Мои ноги оказываются выше головы, мое сердце перемещается в пятки, а я весь целиком стремительно падаю вниз. Трос оборвался.

Из воспоминаний гида Ивана: «Стою я на так называемом балконе ниже тебя и вижу, как ты срываешься и падаешь. Что-то делать было абсолютно бессмысленно – понимаю, что нам тебя не спасти. Но я зачем-то хватаюсь за тебя, несущегося книзу, и улетаю следом».

Нас с Иваном спасло то, что наклон горы был под углом где-то 45 градусов. И мы как на салазках, на моем рюкзаке, на дугах, на палатке скользили вниз. Летели мы долго, интересно, с приключениями. Прямо как по бобслейной трассе, только без снега