Вернуться - 6 - Альберт Кириллов

Вернуться — 6

Глава 1

1 Ноября 2000 года, г. Москва, район Черёмушки, ул. Цюрюпы, д. 8, кв. 72

— Добрый вечер, — на пороге квартиры стояла молодая симпатичная девушка, одетая в элегантную шубку с капюшоном, запорошённую тающими снежинками.

— Добрый! — машинально кивнула ей немолодая женщина, с нездоровым, бледным цветом лица, с чёрными «мешками» под глазами, одетая в домашний халат. — А вы, кто?

— Меня зовут Юлия, — лучезарно улыбнулась девушка.

— Приятно познакомиться, а меня зовут Елена Викторовна, — машинально сказала в ответ на представление от девушки женщина.

— Елена Викторовна Евстигнеева. Так? — уточнила девушка.

— Да, а откуда… — в этот момент девушка сделала шаг в квартиру, а женщина инстинктивно отшагнула назад. В последний момент опомнившись и остановившись, решив выгнать нахалку из квартиры.

— Вы же мама Ксении Анатольевны Евстигнеевой, 1976 года рождения? — заданный вопрос остановил Елену Викторовну от активных действий.

— Да, а собственно, — ничего не понимала женщина, — что вы хотите?

— А ваша дочь дома? — продолжала улыбаться девушка.

— Да, но она… — осеклась, не считая необходимым рассказывать, что её дочка пришла уставшая с работы и сейчас ушла в ванную, чтобы отмокнуть в воде.

Девушка стрельнула глазами в сторону двери ванной, чуть повернула голову и услышала шум льющейся там воды.

— Понятно. Ну не будем беспокоить уважаемую Ксению Анатольевну, — приняла решение Юлия. — Секундочку, — сказала она, подвинула сумочку, висевшую у неё на плече, с правого бока на живот и открыла её, затем вытащила оттуда толстый конверт. — Это для неё, — протянула его Елене Викторовне. — Ну и для вас, — добавила загадочно.

— А что там? — заинтересовалась мать Ксении.

— Это просил передать ей один человек, — не ответила девушка на вопрос, улыбка которой стала ещё шире.

— Какой человек? — насторожилась Елена Викторовна.

— Это не важно! Просто он всегда выполняет данное им слово! — совсем непонятно для женщины сказала девушка. — Возьмите, — буквально насильно засунула Елене Викторовне в руки конверт.

— Подождите, — вскрикнула женщина, когда девушка тут же развернулась и пошла из квартиры. — Я ничего не понимаю. Что за человек и что в конверте?

— Я же сказала, — девушка на миг повернула голову к женщине. — Это не важно. И… выздоравливайте, — удивив Елену Викторовну, добавила она.

— Нет, постойте, — но девушка быстро стала спускаться по лестнице, не удосужившись остановиться ни на секунду.

Елена Викторовна в недоумении вышла на лестничную площадку, слыша звук удаляющихся каблучков, а потом вернулась в квартиру.

— Ты чего, мам? — отлежавшись в горячей воде больше получаса, Ксения наконец выползла из ванной, ощущая, как дикая усталость начинает уходить из её тела.

Усталость ничто, а вот моральное состояние девушки было катастрофически подавленным!

Последние несколько дней она места себе не находила, сходя с ума от безысходности и тоски. Самым страшным было то, что она ничего не могла сделать, как бы не пыталась.

Девушка направилась на их с мамой небольшую кухню, чтобы налить себе чаю, попытаться привести мысли в порядок.

Подумать, как прожить остаток дней до её зарплаты и пенсии матери. Денег практически не было, вернее, остаток зарплаты и небольшая пенсия матери были отложены на уплату коммунальных платежей. И долги ещё надо вернуть: взяли у соседки, когда надо было срочно купить маме лекарства, а по рецепту в аптеках ничего не было, хотя Ксения объехала половину Москвы.

Но всё это полная ерунда. А вот мама…

«Ничего доченька, ничего…» — девушка вспомнила последний разговор с матерью: «Это естественный процесс. Все когда-то умирают. Видимо и мой черед пришёл. Ты сильная, ты справишься», — лицо матери было таким спокойным, а в груди Ксении бушевала настоящая буря и непрекращающийся ужас.

Мама умирала, а она ничего не могла с этим поделать. И помощи было ждать неоткуда и не от кого!

Девушка держалась, держалась из последних сил, стараясь не расстраиваться свою мать. Понимая, что своими метаниями и истерикой она сделает только хуже. Стараясь внешне не показывать матери то, что разрывало её изнутри.

Мать старалась не показывать виду, как ей плохо. И не столько физически, сколько эмоционально. Не желая пугать свою дочь и разрушать её психику.

Они прощались… Все эти дни, они прощались друг с другом…

Зайдя на кухню, она увидела там сидевшую за столом маму, которая подозрительно смотрела на неё.

— Мам, зачем ты встала? Тебе надо в кровать и отдыхать, — всполошилась Ксения.

— Что это? — мать не обратила внимание на слова дочери и пальцем ткнула толстый конверт, лежавший на кухонном столе.

— А что это? — не поняла Ксения, присаживаясь напротив матери, сама, подозрительно смотря на непонятный конверт.

— Это я у тебя хочу спросить! — настаивала мама.

— Мам, я устала, плохо соображаю, ещё ты ребусы на ночь глядя загадываешь. Тебе надо отдыхать, а не «Что? Где? Когда?» на ночь устраивать.

— Прекрати! — насупилась мама. — Что это за конверт?

— Да откуда я знаю? — не выдержала Ксения. — Давай уже откроем и посмотрим, — внесла лепту в конструктивное русло девушка.

Открыть конверт заняло не много времени.

— Что это? — взгляд матери, казалось, мог прожигать.

— Я… — а девушка не знала, что сказать.

В руках у матери была толстая пачка долларов, перетянутая резинкой.

— Ксения!

Ошеломление, непонимание — всё это отразилось в глазах Ксении.

— Ещё листок какой-то, — мать Ксении заметила краешек листка в конверте и вытащила его.

— Дай, — дочка выхватила у неё сложенный вдвое лист бумаги, размера А 4, и развернула его.

«На операцию для твоей мамы!» — текст был напечатан на принтере: «И реабилитацию», — было добавлено ниже по тексту.

— Это он! — девушка закусила губу.

— Кто, он? — не поняла её мама.

— Он! — ничего не объяснила толком Ксения. — Он…

— Да кто — он? — пыталась добиться мать от девушки. — Здесь 20 000 долларов, — пока Ксения замерла в ступоре, мать быстро пересчитала деньги. — Это же… — она с вопросом уставилась на девушку.

— Это тебе на операцию, — отмерла Ксения. — Мама, мамочка, — она бросилась в объятия к матери, заливаясь слезами. — Мама.

У девушки в голове вспыхнули воспоминания того вечера.

— Кто здесь был? Кто? Отвечай, — прибежавшие охранники быстро срезали пластиковые стяжки на ногах и руках Геннадия Михайловича, освободив его. Затем положили бесчувственное тело на спину, пытаясь привести его в чувство.

Пока часть охранников возились с ним, к девушке подошли двое охранников, один из которых начал допрашивать девушку.

— Я не знаю, — испуганно отвечала Ксения. — Не знаю! Большой,