Архитектура любви - Эмма Райц

Она на автомате взяла его, но, коснувшись руки Стаса, вдруг резко вспомнила… Глаза медленно открывались все шире, и в это же время брови Стаса поднимались все выше.

– Что?

– Что?

– Тебе дурно?

– Ты вчера был у меня в номере…

– Да. Помог тебе освободиться от платья.

– И не только…

– До самого интересного дело так и не дошло.

Лера цеплялась за ускользающие воспоминания. Проваливаясь в пьяный сон, она чувствовала… Стас полностью раздел ее. И, к ужасу Леры, не отказал себе в удовольствии пошалить.

– Смотря что считать интересным.

– Да ладно тебе. Чего я там не видел. – Улыбка Стаса превратилась в хищный оскал. – Хотя, должен признаться, такой красоты не видел давно. – Он максимально приблизился к Лере: – И да. Предложение все еще в силе. Место моей ассистентки твое. Только скажи.

– Моя позиция не изменилась, – процедила Лера.

– Я подожду. Но недолго. – Он перевел взгляд с ее глаз на губы и обратно. – До встречи в понедельник.

– Пока…

* * *

Лера вошла в ресторан, поставила кофе на свободный столик и, взяв тарелку, положила порцию омлета, немного овощей и сливочный круассан. Вернувшись к столу, она еще раз попыталась вспомнить, что же делал с ней Стас.

Хмельная память по кусочку подкидывала ей обрывки воспоминаний. С одной стороны, Лере было жутко неловко. Но с другой… Какое право имел Стас пользоваться ее состоянием?! Раздевать, прикасаться, целовать, вторгаться…

Лера обреченно зажмурилась от медленного осознания необратимых событий.

– Привет…

Она дернулась от прикосновения чьей-то руки к плечу.

– Ой, привет…

Ирина медленно села напротив Леры с чашкой кофе и бутылкой минеральной воды.

– Слушай… Я вчера не слишком… буянила?

– Вроде нет. Но мы обе были пьяны, так что моя оценка может быть не совсем объективной.

– Рад говорит, что я под конец совсем потеряла над собой контроль.

Лера пожала плечами:

– Если честно, я не помню ничего, что могло бы так описывать твое поведение. Мы просто пили шампанское и дурачились.

К их столу подошел хмурый Радос:

– Преступницы в сборе. – Он поставил тарелку, щедро наполненную едой, и ушел за кофе.

– Фу…

– Что?

– Не могу смотреть на еду. И этот жуткий запах бекона… Лера, я сейчас умру. – Ирина закрыла глаза и уронила голову на скрещенные на столе локти.

Оглянувшись, Лера поняла, что среди коллег было достаточно много тех, чье состояние не отличалось от похмелья Ирины. Рука потянулась к телефону. Лера без каких-либо эмоций отправила короткое сообщение Стасу:

Я не сказала спасибо за таблетки.

Он ответил мгновенно:

Поблагодаришь в понедельник.

Радос вернулся с чашкой американо:

– А Виталика никто не видел?

– Нет.

– Нет…

– Вчера он уходил из ресторана сильно хмельной.

– Я говорил с ним вечером. Он сказал, что ты еще оставалась там со Стасом.

Ирина все еще лежала на столе лицом вниз. Радос прищурившись смотрел на Леру. Его взгляд был непривычно колким и подозрительным.

– Да. Мы выпили по стакану виски вместе с Димой. А потом Стас проводил меня до номера.

– Ясно. – Он продолжал буравить Леру. Она закатила глаза и принялась за остывший омлет.

Допив кофе, Лера оставила супругов наедине и поднялась к себе, быстро собрала вещи в небольшой чемодан, надела пальто и в последний раз с подозрением посмотрела на кровать. У лифта она столкнулась с Виталиком:

– Привет!

– Сбегаешь? – Он выглядел помятым, под глазами темнели синяки.

– Ты что, не спал?

– Не смог сразу уснуть. Бродил по отелю. Встретил Стаса, выходившего из твоего номера…

– Да, он проводил меня вчера.

– Ну-ну.

Лера не стала утруждать себя опровержением этого многозначительного «ну-ну».

– Ладно, я поехала. Пока.

– Чао.

* * *

Воскресенье Лера посвятила бесчисленным графикам поставок и последнему десятку типовых договоров.

В понедельник офис работал последний день перед праздниками. Дима не выдержал поток просьб и объявил тридцать первое декабря выходным. Офис вовсю отмечал наступающий Новый год.

Лера, снова приехавшая на час раньше остальных, судорожно одним глазом формировала отгрузки на праздничные дни, а вторым следила, чтобы не перепутать клиентов и отправить каждому правильный график поставок по новым контрактам. Виталик названивал ей каждые двадцать минут и раздраженно давал новые указания. К полудню телефон был почти разряжен, а нервы потихоньку сдавали. Лера перестала реагировать на звонки Виталика, когда поняла, что ему не нравилось вообще все, что она делала, писала и корректировала.

Через час игнорирования ей пришло письмо, где большими красными буквами светилась одна-единственная фраза:

ВОЗЬМИ ТРУБКУ, ЛЕРА!!!

– Алло.

– Ты издеваешься?!

– По-моему, сегодня издеваешься надо мной ты.

– Я жду еще восемь графиков.

– Я не успею. – Лера с тоской оглянулась на остальных ассистентов, весело болтавших о планах на новогодние каникулы.

– Ускоряйся! У тебя еще есть целый завтрашний день.

– Завтра выходной. Дима распорядился. А сегодня вечером я уезжаю в Тулу к родителям.

– Да мне плевать, как там Дима распорядился! Я обещал клиентам подготовить все ДО праздников! До! А не после!

– Ага. И пытаешься выполнить свое обещание моими руками. Интересно.

– Лера!

– Я вернусь в Москву утром четвертого января. И за два дня все спокойно доделаю.

– Ты доделаешь все завтра!

Лера сбросила звонок и швырнула телефон на стол. Он проскользнул дальше, чем она предполагала, но чья-то спасительная ладонь поймала его, не дав разбиться об пол.

– И тебя с наступающим. – Стас усмехнулся, а телефон уже снова завибрировал в его руке. К паническому удивлению Леры, он ответил на звонок разъяренного Виталика: – Она же сказала, что доделает все до пятого января. Остынь. – Стас положил телефон на стол и уперся бедром в соседнее кресло.

– Привет…

– Пойдем ко мне в кабинет. Поговорим.

– Я не могу. Как видишь…

– Никто не разорвет договор поставки, если ты уделишь мне всего пятнадцать минут своего драгоценного времени.

Лера обреченно вздохнула и пошла вслед за Стасом. В его кабинете, в отличие от остального офиса, не было ни намека на праздничное настроение. Тихо, спокойно, ни мишуры, ни даже веселого календарика. Лера чувствовала себя объятой какой-то необъяснимой ледяной аурой.

– Итак. – Он сел в кресло и пристально посмотрел на нее.