Как мы нагибали галактику - Бандильерос

аристократических семей откровенно занялась демонопоклонничеством — и мы занялись ими — когда демоны хлынули в улей, убивая людей — я не буду описывать бой… не люблю такого — это удел боевиков — тут смотреть надо.

Вихрем из белых крыльев и острого меча промчавшись и разорвав полторы сотни демонов у себя на пути — выдержал психическую атаку их главной мрази — одержимого демоном аристократа — и наполнив меч золотой силой — разрубил его от плеча до задницы!

Настало время Архонтам показать, чего мы стоим и из какого теста сделаны — особняки знати были переполнены пустой роскошью — роскошь, разврат и грехопадение — всё как обычно у людей. И я ворвался туда первым — за мной Серые Рыцари — с надеждой пастук устроить демонам — но им не повезло.

Я использовал созданный на коленке из имеющихся материалов пистолет — и всё же, это был не лазпистолет какой-нибудь, а мощный плазменный пистоль — он не был похож на те, что использовали здесь, и палил очень бодро — в другой руке меч — которым я начал рубить тварей.

Скорость моя несколько превосходила астартес — а ещё я ворвался и начал уничтожение в лучших традициях архонтов — нейротактический анализатор подсказывал мне лучший маршрут для уничтожения врага — где встать, как ударить — и я последовал его советам — первым демонам снесло головы молниеносно — и дальше — я вихрем пронёсся по всему зданию, исполинскому, огромному зданию особняка благородного рода Деметрис, в подвал — где устраивали кровавые жертвоприношения и тем самым вызвали демонов — два охранника у входа открыли огонь — но лазерные заряды ударили по щиту, не причинив никакого вреда — а вот мои — превратили их головы в пар.

Серые рыцари громыхая бронёй, шли позади — и пока ни один из них в бой не вступил. Главный демон пытался сопротивляться — он даже ударил меня своей клешнёй — но я отрубил её одним движением. Демон откровенно дымился — так как я светился как лампочка и наносил удары мечом — второй удар такой быстрый, что демон не успел ничего сделать — отрубил ему другую руку, третий — голову. Тварь издала психический вопль, попав в свет от моих крыльев и начала дымиться и орать даже с отрубленной головой, пока окончательно не сдохла, рассыпавшись кучкой пепла.

— Сжечь это еретическое место, — приказал командир серых рыцарей — сержант. Остальные достали огнемёты.

В этом я уже не участвовал — используя крылья, отправился к выходу — и пробил его себе прямо через толщу бетона и стали — обернувшись крыльями, слегка закрутился и они пробили выход легко — наверх, где я расправив крылышки, полетел к выходу.

Вскоре вышли и рыцари.

— Нам пришёл приказ сопроводить вас во дворец губернатора.

— С зачистками закончили?

— Это был последний из известных нам демонических домов, — кивнул он, — идём.

Нас ждал шаттл.

Уже во дворце губернатора я понял, что у нас гости. Я изучал быт людей — и он мне сильно не нравился — империум оказался антиутопией полнейшей. Здесь жизнь была полным кошмаром! Фанатичная вера, множество опасностей, отсутствие надежды на будущее — человечество по всем канонам должно было вымереть в таких нечеловеческих условиях — но вера в Императора — поддерживала огонь в людях — да и жизнь не была совсем уж беспросветной тьмой. Иногда тут было и хорошее — и развлечения, и культура, спорт, чем выше класс — тем лучше жизнь. Однако, хаос портил всё. И в целом — всё только деградировало со времён, когда после великой тьмы человечество очухалось и был некоторый прогресс — благодаря которому и был построен империум. Прогресс на фоне полной деградации, конечно, а не вообще.

Мы вышли из шаттла — я первый, за мной серые рыцари. Они получили от Императора приказ сопроводить меня на Терру, и были готовы хоть инквизиторам бошки рубить — потому что приказ от Императора — стоит несоизмеримо выше, чем хотелки инквизиции — о чём я узнал вскоре — когда к нам прибыли целых два инквизитора.

За ангаром мы прошли в большой зал администратума улья — здесь располагались покои бывшего губернатора, а ныне — «штаб», как шуточно окрестил я это место — здесь был главный серый рыцарь, и руководство планетой работало — под бдительным оком начальства.

Пий негласно стал чуть ли не главным в этом мире — он не правил, конечно, но властвовал — к нему шли на поклон — потому что он меня представлял. С этими крылышками конечно император удружил!

С одной стороны — хорошо ведь, с другой — от меня, как я понял, несло психической силой императора, иногда сильно, а на месте, где император лично появился через моё тело в мире — до сих пор в воздухе стояло золотистое свечение и энергия света его вертелась в воздухе, переливаясь. Я старался не слушать то, что несёт Пий своим подчинённым и вообще, что говорят священники — потому что там, как я и предполагал — религиозный бред, полный пафоса о «сошествии» святого с небес, и прочие красивые слова.

Инквизиция, которая прибыла — это двое — один инквизитор — мужичок пожилой, вторая — красивая женщина. Немолодая, но очень хорошо это маскирующая — империум видимо не потерял совсем уж все медтехнологии, хотя внутренне… мои глаза не обманет её внешность — ей было около трёхсот лет. Инквизитор-мужчина с ней держался поодаль и не смотрел в её сторону. Она тоже не смотрела на него — очевидно, они были мягко говоря не в ладах.

— Инквизитор Ордо Еретикус, Эосфан, — представил его подбежавший златокудрый Пий, — и инквизитор Ордо Маллеус, Тиффания.

— Кайрос, — махнул я рукой, — будем знакомы. И что привело аж целых двух инквизиторов сюда?

Они переглянулись — первым заговорил мужчина, женщина уступила ему право первого разговора.

— Весь сектор гудит о том, что на Волксланде обнаружился Святой. Обычно у нас регулярно возникают ложные святые, которые выдают себя за святых и смущают народ еретическими речами, — сказал инквизитор.

— Я что-то не пойму. Для того чтобы стать «святым» — нужно встретиться с императором лично и получить вот такие замечательные крылышки, состоящие из его психоаугметированной матрицы, — сказал я, взмахнув крыльями, — как можно себя выдать за святого?

— Поверьте, такие люди находятся, — ответил мне мужчина.

Я видел его насквозь — он был подозрительный, злой, и откровенно привык везде и во всём видеть ересь. Но сейчас увидев