Выбор чести - Даниил Сергеевич Калинин

старика? Нет, конечно! Для гражданских будет создана отдельная база. Но ведь кто-то же должен будет их охранять? И кто-то должен быть связным между двумя лагерями. А если немцы и полицаи найдут лагерь – кто-то должен будет их задержать! Хоть и ценой своей жизни!

Вот этим человеком ты и будешь! И если ты за всю свою оставшуюся жизнь убьёшь хотя бы одного немца с одной рукой, так чем ты будешь хуже тех, кто погиб с обеими, не остановив ни одного врага? Лёня, пойми! Жизнь не закончилась, ты жив! Заражения не началось, а это большая удача. У тебя есть родители?

Парень лишь коротко кивнул, снова опустив глаза.

– Так неужели ты думаешь, что твои родные были бы счастливее, если бы узнали, что ты погиб? Глупый! Вот что самое страшное, что самое необратимое – смерть! Там, за чертой, обратного хода не будет. И поверь, любой из них, ушедших, был бы рад с тобой поменяться. Так что прежде, чем думать о том, что ты потерял, подумай о том, что у тебя осталось. А для родителей – хоть без рук и без ног, для них ты всегда останешься любимым сыном. Уйти сознательно, не в бою, а так – это предательство. И для родителей, и для нас!

На окончании фразы я вновь добавил металла в голос. Пусть не раскисает, он действительно нужен мне как боец.

– И последнее. Я бы понял тебя, если бы тебя ранили в пах. Вот тут да, для мужчины уже жизнь не мила. Ни одной девки…

– Вы думаете, на меня хоть кто-нибудь теперь посмотрит?

Я позволил себе лёгкую улыбку, впрочем, практически сразу стерев её с лица.

– Я задам тебе один вопрос, который уже задавал. Посмотри по сторонам. Ты видишь много мужчин? Нет? А знаешь, почему? Потому что идёт война. Потому что мужики на ней гибнут тысячами каждый день! И ты уже принял в ней участие, ты выжил в бою с сильным противником, ты был тяжело ранен, но рана не воспалилась. Ты получил возможность и моральное право выжить.

А ведь война кончится. Когда-нибудь. Ты представляешь, насколько баб будет больше, чем мужиков? Нет? А теперь представь.

Это жестоко и несправедливо, как и сама война. Она отнимает любимых, отнимает сыновей, женихов, отцов, мужей… Но это кончится. Люди с новой силой захотят жить, любить, рожать. И ты думаешь, что не найдётся женщины, которая будет рада принять в дом мужика? Да что там рука! Сколько с фронта покалеченными вернутся! И им будут рады, ведь многие не вернутся вообще!! А с целой рукой, да с двумя ногами, а главное, – тем, что болтается между ними, не пропадёшь, слово тебе даю!

Вот тут я позволил себе широко улыбнуться. Но и мальчишка наконец-то ответил несмелой улыбкой.

– На пирожок с курицей. Съешь медленно, тщательно пережёвывая каждый кусочек. Еды у нас немного, так что кушай не спеша, лучше насытишься. Тебе нужны силы, силы чтобы выжить. Будет ещё одно задание, но вначале выполни первое.

Мальчишка начал жевать. Ох, сколько усилий ему потребовалось, чтобы не заглотнуть ковригу разом! Но парень справился с собой.

– Держи! Это пистолет «люгер», под патрон 9 мм. Сильная штука на ближнем расстоянии. Теперь это твоё штатное боевое оружие. Твоя задача – освоить его в совершенстве. Смотри и запоминай, показываю один раз.

Дальше я наглядно продемонстрировал, как можно зарядить и разрядить пистолет, взвести на боевой взвод одной рукой, зажав его или между коленями, или в подмышечной впадине.

– Как наработаешь этот навык, приступай к тренировкам по правильному прицеливанию. Учись подолгу удерживать пистолет в руке, чтобы его вес стал «родным». Пробуй отжиматься, чтобы укрепить руку.

Как целиться: необходимо свести мушку с прорезью прицела в одну линию и навести их на цель; стрелять желательно в корпус. Пистолет будет дёргать при стрельбе, так что целься чуть ниже того места, куда хочешь попасть. Если твой противник движется вправо или влево, бери упреждение в половину человеческой фигуры. За спусковой крючок тяни плавно. Понял?

– Так точно!

– Вот и молодец. Приступай к занятиям!

14 сентября 1944 года

– Не нашли нас, хоть и искали усердно. Если бы не предусмотрительность покойного егеря, всё бы пошло по-другому. Полицаи из кожи вон лезли, самолёты в небе висели ежедневно. Две с половиной недели немцы провели в лесах, мы уже на коренья перешли.

Контрразведчик задумчиво кивнул.

– Полицаи создавали много проблем?

– Да. Они хорошо знали местность и людей. Сельчане у них на виду, и если кто-то ушёл из семьи в партизаны, узнавали сразу. Могли сообщить немцам, могли сами поработать с семьёй, особенно если имелась старая вражда. Если в семье была справная баба или красивая девка, то какое-то время молчали за плату известным женским местом.

Но в любом случае, как только случалось какое-то нападение с нашей стороны, семью партизана сразу же забирали в заложники. Это многих останавливало.

– Как с ними боролись?

– Да по-разному. Вначале немцы не очень им доверяли, оружие давали в малом количестве, боеприпасов в обрез, одну обойму на винтовку. Да и шли к ним… Шкуры всякие, обиженные советской властью. Их и не так много было. А бывало и иначе: человек винтовку получит, да с ней в лес.

Но свои огрехи немцы поняли быстро. Всех полицаев начали вязать кровью, так, чтобы обратного пути не было. Поздней осенью их ряды пополнили наши военнопленные, замученные в лагерях. Для многих из них служба немцам становилась единственным шансом выжить. Но оправдывать я их не собираюсь, наоборот, объясняю причину образовавшихся проблем. Кадровая выучка, какой никакой боевой опыт, привычка к дисциплине и субординации – эти люди стали очень опасным оружием в немецких руках. Местных, кое с кем из которых были даже достигнуты определённые договорённости, они подмяли под себя.

– А ведь осенью за вами числится крупное нападение на полицейский гарнизон?

– Это была вынужденная и оправдавшая себя мера. После окончания поисков «бобики» получили указание собрать как можно больше заложников и переправить их в город. Готовилась масштабная акция по устрашению. На этот раз хватали много молодых парней, потенциальных партизан.

Обозлённые полицаи вели себя жестко, но особенно отличился отряд Черешнева.

Он был сыном председателя колхоза, до войны жил неплохо. А как началось, так они с папенькой быстро переметнулись к немцам, сдали бывших товарищей-коммунистов. Вот «гансы» и пощадили батю, который, кстати, немало дров наломал в коллективизацию. А сыночек, Лёшенька, пошёл в полицаи. Выслуживался, как мог, лебезил перед немцами, одновременно