Кроличья нора - Дмитрий Ромов

— Рассказывай, Сергей, — кивнул он.

Пистолета в руке уже не было. Успокоился, значит, уже хорошо.

— Меня тут в СК отвезли сегодня.

— По какому поводу?

— Покушение на убийство. Я в школе одному козлу в нос двинул. Новенькому. А он сынком Гагарина оказался из обладминистрации.

Садык поджал губы и молча уставился на меня. А я снял с плиты чайник, бросил по чашкам чайные пакетики и налил кипяток.

— Умеешь ты в дерьмо вляпаться, да? — проговорил Садыков.

— С кем не бывает? — усмехнулся я. — Они знаете, и заключение медицинское сработали такое, что парню вообще кранты, не жилец. И характеристику на меня от Икара нарисовали. Свидетелей, опять же, полшколы.

— А потерпевший-то жив, вообще-то? — нахмурился Садык.

— Жив, ходит по школе, фонариками светит.

Я взял пирожок и откусил.

— Вкусно, ёлки. Тёплые ещё. Попробуйте, рекомендую. С луком и яйцом вообще огонь.

Садык протянул руку, но пирог брать не стал, замер на пару мгновений и спрятал руку в карман куртки.

— Спасибо…

— Думаете, отравлены?

— Не болтай, Сергей, включи вон радио лучше и рассказывай дальше.

Я протянул руку к старинному приёмнику «Сони» и нажал кнопку. Усы, похоже вставил батарейки, потому что приёмник сразу ожил, зашипел и запел:

Звенит высокая тоска,

Не объяснимая словами,

Я не один, пока я с вами,

Деревья, птицы, облака,

Деревья, птицы, облака…

— Тьфу ты! — воскликнул Садык. — Вырубай нахрен. Тоски и своей хватает. Вырубай. И рассказывай уже, пока у меня почки не отвалились на ледяном стуле сидеть.

Я выключил и рассказал. И про Гагарина, и про Нюткина, и про встречу в самолёте, и про вербовку. Садык задумался, машинально взял пирог, откусил и начал жевать. Пока он молчал, я успел растопить печку.

— Да оставь ты её! — недовольно бросил он. — Потом затопишь! Летал, значит, в Питер, да? Мне не сказал.

— Уже затопил, — весело воскликнул я. — Сейчас пойдёт тепло. Летал, да. Не успел рассказать, потому что ничего по делу не было. Ходил на вечеринку с внучкой Ширяя.

— Лещикова.

— Лещикова, — кивнул я.

— А у тебя те старые бумажки на Ширяя ещё сохранились?

— Заинтересовала тема?

Я глянул в окно и обалдел. В дальнем углу участка у забора стоял человек. Спокойно стоял, как так и надо.

— Это ваш там? — нахмурился я.

— Чего? А, да, подстраховка. Послушай, Сергей, а ты не знаешь, случайно, где сейчас может быть Вадим Андреевич Панюшкин? Усы.

Он вбросил неожиданный вопрос и устремил на меня внимательный и очень колючий взгляд.

— Откуда бы я мог это знать? — удивлённо ответил я, поднимая брови.

— Значит, нет?

— Нет, — сказал я и покачал головой.

Глаза мои смотрели прямо, взгляд не плыл, вниз вправо не уходил. Я выглядел удивлённо и уверенно. По крайней мере старался. Садык, едва заметно кивнул и вздохнул.

— Если вдруг что-то о нём услышишь, дай как можно скорее знать, пожалуйста.

— Что-то я сомневаюсь, что услышу что-то такое. Если только по радио будут говорить.

— По радио, скорее всего, не будут, но вот Давид, Лещиков, Гагарин, Нюткин… Эти товарищи могут что-нибудь брякнуть. Или он сам объявится.

— Ну, со мной-то он вряд ли захочет пообщаться. С чего бы?

— Не знаю, — покачал головой Садык, прожигая взглядом дырку в моей голове. — Не знаю, Серёжа.

— Хорошо, Владимир Кажимович. Я вас понял. Какой у нас план?

— План? — пожал он плечами. — Да никакого плана. Делай то, что будет хотеть Гагарин. Он человек опасный и непредсказуемый, не забывай об этом. У него огромные связи, сам же видишь, как под его дудочку все плясать начали. И СК, и ФСИН, и прокуратура запляшет, про губернатора нашего я уж вообще молчу.

— А ваша контора будет плясать?

— Почему нет? — пожал он плечами, чуть помрачнев. — Некоторые уже пляшут, да ещё и радость симулируют.

Левое веко у Садыка едва заметно дёрнулось.

— Ого, — покачал я головой. — Что ж это за монстр такой Гагарин этот?

— Лучше не знать и даже не задумываться. Единственное, что я тебя попрошу, так это делать еженедельные отчёты.

— Отчёты? — возмущённо воскликнул я. — Нет! Я не смогу! Да я с фигурантами даже не каждую неделю вижусь, вообще-то.

— Надо, Федя, надо, — кивнул мне Садык. — Ничего сложного, кто что сказал, при каких обстоятельствах. В свободной форме.

Не хватало ещё письменных подтверждений моего сотрудничества, ага, щас прям, побежал уже писать…

— Расскажите мне побольше про Гагарина, — попросил я.

— Всё, что нужно знать, я тебе сказал уже.

— Ясно всё с вами, — покачал я головой. — Честно говоря, думал, поддержки с вашей стороны побольше будет. Вы мне контактную персону дайте хотя бы. Или вам напрямую звонить? Скажите телефон тогда.

— Подумаю и сообщу в ближайшее время, — прищурившись, кивнул он. — Пирожки у тебя, Вадим, неплохие. Соседке привет.

Угораздило же её с пирожками со своими заявиться…

* * *

Чердынцеву я решил пока не звонить, подождать, может, он сам проявится. Встреча с Садыком произвела крайне неоднозначное впечатление. Он выглядел уставшим и был, судя по всему, испуган. И, похоже, заподозрил меня в связи с Усами. Не факт, конечно, но учитывать этот момент стоило.

Я позвонил Жанне.

— Слушаю, Сучкова, — нервно ответила она.

— Не можешь говорить что ли? — спросил я.

— Нет, — коротко рубанула Жанна Константиновна.

— Ладно. Позвони, как появится возможность.

— Хорошо, — сказала она и отключилась.

Вот же. Без ствола в таком водовороте было неуютно. Поэтому я набрал Кукушу и попросил связаться с Матвеичем, а сам поехал домой. Денёк сегодня выдался не очень приятным, так что было бы неплохо просто завалиться в постель и провалиться в глубокий сон.

Включил радио, и там снова была эта песня.

Немало мы по белу свету

В исканьях радости кружим.

Порой для слёз причины нету,

Порой для слёз причины нету,

Но кто не плакал, тот не жил…

Привязчивая. И печальная… Теперь до конца дня буду её напевать, блин… Я бросил машину у гаражей и пошёл к дому. В окнах горел свет. То, что дома меня ждала Настя, было непривычно. В общем-то даже приятно, но непривычно.