Санитары - Александр Грохт

— Поехали.

Мы двигались не слишком торопясь, поддерживая равномерную скорость километров пятьдесят в час. А в голове у меня крутилась следующая и крайне неприятная мысль. Полковнику сейчас лучше не попадаться. Подписавшись нам помочь, он уж точно не рассчитывал на то, что мы устроим ему радиационное заражение ближайшей местности и сотни тысяч взбудораженных и радиоактивных зомби, которые будут искать добычу. Вряд ли Полковник нас сейчас любит…

Из города нам удалось выбраться не через четыре, а почти через шесть часов. Дороги были забиты — и не мертвецами, как можно было подумать, а вполне живыми людьми, которые драпали куда глаза глядят. Кто-то бежал пешком, волоча за собой сумки и детей, кто-то ехал на велосипедах, мотоциклах, в машинах, набитых под завязку. На некоторых перекрёстках стояли импровизированные баррикады, защищающие границы неких анклавов. Да уж, разведка у военных работает из рук вон плохо, несмотря на все уставы. Или специалистов нет, или неладно что-то в датском королевстве.

Кстати, эти самые баррикады не только защищали чьи-то территории. Периодически хозяева опорников грабили тех, кто послабее. Мы проезжали мимо, не останавливаясь, и нас никто не трогал — слишком внушительно выглядел наш грузовик, особенно после того, как весь в вмятинах и кровавых разводах прорвался через баррикады, зомби и людей.

Когда наконец выбрались за городскую черту, я почувствовал, что могу хоть немного расслабиться. Ненадолго, конечно. Впереди была дорога до Чернопокупска — километров триста пятьдесят, если ехать напрямую по трассе. Но трасса была под вопросом. Во-первых, её могли контролировать бандюки, пусть и в погонах. Что-то я в вояк верить перестал, если честно. Во-вторых, на ней могли быть блокпосты, засады, мародёры. В-третьих — зомби, которых после взрыва стало в разы больше и которые теперь толпами брели непонятно куда, как безумные паломники.

Поэтому я выбрал объездные дороги.

— Система, покажи все второстепенные маршруты до Чернопокупска. Желательно через деревни, посёлки, минуя крупные населённые пункты.

— Загружаю данные. Маршрут построен. Протяжённость — четыреста двадцать километров. Расчётное время в пути — десять часов без остановок.

— Принято.

Макс покосился на экран и присвистнул:

— Десять часов? Верится с трудом.

— Ну пусть дольше, — резонно заметил я. — Зато живыми и без лишних приключений. Надеюсь…

Мы свернули с главной дороги на просёлок — узкий, двухполосный, с выбоинами и латками асфальта, что лежали как попало. По бокам тянулись поля — когда-то возделанные, а теперь заросшие бурьяном и сорняками. Кое-где виднелись остовы сельхозтехники — комбайны, тракторы, брошенные прямо посреди пашни, словно их водители в один момент встали и ушли. Правда, не думаю, что виной тому стал зомбиапокалипсис. Тут и без него хватало проблем.

Первые километров пятьдесят дорога была пустынной. Ни машин, ни людей, ни зомби. Только ветер гнал по полям перекати-поле, да вдалеке виднелись остовы сожжённых домов — чёрные скелеты, торчащие на фоне серого неба. Я молчал, сосредоточившись на вождении, да и ребята тоже не рвались разговаривать. Серёга дремал на заднем сиденье, откинув голову на подголовник, Пэйн смотрел в окно, погружённый в свои мысли, а Макс возился с планшетом — кажется, банально играя, благо зарядиться в кабине не представляло какой-то проблемы.

Первый населённый пункт попался нам через час пути. Посёлок, название которого я не запомнил — да и не было его на табличке, потому что табличку кто-то сорвал. Домов двадцать, не больше, выстроенных вдоль дороги. Половина из них была разрушена — крыши провалились, стены обвалились, окна выбиты. На заборах висели самодельные плакаты: «Здесь живые! Не стрелять!» и «Вход воспрещён. Стреляем на поражение».

Въезд прикрывала группа мужиков — человек пять, в гражданской одежде, вооружённые кто чем: автоматы, пара охотничьих ружей, один вообще с топором. Они провожали нас взглядами, но не двигались. Я проехал мимо, не сбавляя скорости, и только когда посёлок остался позади, выдохнул.

— Жутковато, — пробормотал Макс. — Вроде головой понимаю, что эти доходяги нам ничего не сделают, а всё равно… Ещё и взгляды такие…

— Привыкай, — буркнул Серёга, проснувшийся от тряски. — Дальше будет хуже.

И он был прав.

С каждым километром обстановка становилась всё мрачнее. Поля сменились перелесками, потом опять полями, потом деревнями и посёлками, что тянулись вдоль дороги. Везде было одно и то же — запустение, разруха, следы насилия и смерти. Сожжённые дома, разбитые машины, трупы, что валялись в канавах и на обочинах, раздутые и почерневшие. И что-то сомневаюсь я, что это были зомбаки — у некоторых из покойников явно виднелись подвесные. Но останавливаться и изучать покойников никого из нас не тянуло.

Похоже, в области шёл откровенный бандитизм. В этой части края военных не оказалось или они не пожелали тут оставаться, уйдя в более богатые области. А среди селюков не нашлось того, кто смог бы объединить разрозненных людей. Зато оказалось достаточное количество тех, кто решил просто забрать силой всё, что нравится. И развернулись эти люди тут явно по полной программе.

Следующий посёлок раскинулся сразу по обе стороны дороги, и объехать его было нереально, так что, сцепив зубы, мы двинулись насквозь. Удивительно, но блокпост нас пропустил без лишних вопросов, взяв за проезд по десять патронов с человека и тридцать — с грузовика. Похоже, ребята наладили неплохой бизнес, а гарантом честности их «партнёров» выступал мощный КПВТ, установленный в укреплённом листовой сталью настоящем «бункере». Не знаю, на кой чёрт здесь было ставить бетонный домик два на два метра с окнами на дорогу, но свою новую функцию он выполнял отменно.

Посёлок вызывал своим видом глубокое уныние. На одном из столбов висел труп, раскачиваясь на ветру, с табличкой на груди: «Вор». Посреди улицы — голова, насаженная на кол, с выколотыми глазами и оскаленным ртом. Подписи под ней не нашлось, но вряд ли человека убили столь жестоко просто так.

Люди, которых мы встречали, вызывали отталкивающие чувства. Они сидели возле домов, мрачные, с потухшими глазами. Оружия я не заметил ни у кого, кроме пятерки патрульных. Эти выгодно отличались от своих соотечественников — черные бронежилеты, скорее всего снятые с какой-то охраны, АКМы. На нас смотрели с подозрением, но на конфликт не лезли.

Женщины были закутаны в платки и куртки, даже несмотря на жару, дети прятались за их спинами, глядя на нас с недоверием и страхом. Никто не улыбался. Никто не махал рукой. Просто смотрели, оценивающе, как волки, прикидывающие, можно ли напасть или лучше переждать.

Через километр после этого мрачного места, именуемого,