Выбор чести - Даниил Сергеевич Калинин

Страшная боль, способная в одночасье свести с ума, в ту ночь находила выход в звериной ярости, с которой мужики набросились на украинцев. В ход пошло всё, что могло убить: топоры, ножи, ломы, лопаты, молоты, вилы. Палачи из 201-го охранного батальона погибали страшной смертью, зажатые между двумя волнами озверевших людей. Они могли ещё сражаться, в их руках было ещё оружие, и украинцы смогли бы пробить брешь в ударивших с тыла. Но палач отличается от фанатика тем, что способен сколь угодно жестоко изгаляться над жертвой, но не может исступленно, до последнего сражаться.

Пытавшихся разбежаться или сдаться в плен перебили быстро и жестоко. Не многие из них умерли в бою, большинство в последние минуты жизни сами стали жертвами, бросая оружие и поднимая руки. Но озверевшие мужики не щадили никого.

Однако, если со стороны участка бой закончился в нашу пользу, у школы ситуация сложилась иначе…

Нет, начало схватки было успешным. Расчёт Ходова Никиты, вооружённый единственным у нас МГ-42 с оптикой, и оба снайпера неплохо отстрелялись в первые минуты, провоцируя ответный огонь. Несколько фрицев, мелькавших в освещённых окнах, погибли. Остальные ответили огнём, но мои стрелки с убойной точностью работали по вспышкам.

Глуханкин с сапёрами без потерь сняли двух часовых и забросали «ганомаги» с дежурящими в них гранатами. Четвёртое отделение целиком поспело к схватке.

Но забросать здание школы гранатами в первые минуты схватки сапёры не смогли: в здании находилось несколько женщин, истязаемых немцами. Эта нерешительность дорого обошлась партизанам. Эсэсовцы, используя заложниц в качестве живого щита, в упор открыли убийственный огонь из автоматов.

Виталик, плача от ненависти и бессилия, первым открыл ответный огонь из трофейного МП-38. Пули в нескольких местах пробили тело светловолосой девушки, заставив прячущегося за ней немца шарахнуться назад. Одновременно сапёры бросили в выбитые окна две толовые шашки. Взрывчатка без поражающего элемента не особо опасна, но в закрытом пространстве оглушает неслабо.

Эсэсовцы замешкались, и в этот миг группа Глуханкина разом бросилась вперёд. Автоматные очереди срезали нескольких человек, но оставшиеся добежали и с ненавистью бросились на врага. В ход пошли приклады, штыки и ножи. Регулярные тренировки по рукопашному бою (фехтование на штыках, ножевой бой, приёмы обезоруживания и удары) не прошли даром, и при равном числе врагов верх взяли мои партизаны. Вот только из четвёртого отделения и группы подрывников в живых осталось всего шесть человек, а из десятка девушек уцелело лишь трое. Правда, нескольких жертв эсэсовцы замучили ещё до атаки моих бойцов, кто-то погиб во время штурма, а оберштаммфюрер СС последние два патрона выпустил именно по заложницам.

Шум боя и горящие бронетранспортёры привлекли внимание зверствующих в селе карателей. К школе бросились большая часть эсэсовцев и примерно половина полицаев. Бой в здании ещё не закончился, как первые «помощники» уже добежали, но их встретил кинжальным огнём расчёт Ходова, поддержанный точными выстрелами снайперов. Бойцы прикрытия вовремя подоспели к схватке.

В школе обнаружился ещё один МГ-42, уцелевшие бойцы взяли в руки трофейные пистолеты-пулемёты, до того служившие десантникам «ганомагов». Десяток партизан какое-то время успешно сдерживал атаку попытавшегося обойти школу врага.

Часть освобождённых в церкви сельчан попыталась атаковать карателей, осадивших группу Глуханкина. Но это была уже иная схватка, отличная от боя у участка: практически все мужики погибли от винтовочных и автоматных пуль, бьющих в упор.

Но их кажущаяся бессмысленной атака помогла продержаться отделению Виталия до подхода основных сил. Прошедшие горячую схватку у участка заключённые рвались в бой, имея на руках трофейное оружие. Мои уцелевшие бойцы возглавили людей.

Их дружный удар завершил бой. Эсэсовцы дрались до последнего, но большая их часть погибла в попытках отбить школу, а уцелевших просто смяли. Украинцы и здесь попытались бежать: опьянённые кровью и беспомощностью жертв палачи разом сломались, когда пришлось всерьёз драться. Многие бежали, вот только ночь подходила к концу, уже светало. Пытающихся спастись украинцев в спину точно били из пулемётов с оптикой и снайперской винтовки; в них стреляли из трофейного оружия селяне, вели огонь оставшиеся в живых пулемётчики и бойцы моей команды. Спаслись не многие.

– А что с водителями?

– Часть из них направилась к месту схватки и погибла. Остальные попытались прорваться на двух грузовичках, когда стало ясно, что сводный карательный отряд обречён. Но попали в мою засаду.

– Сколько жителей уцелело?

– Примерно третья часть, но мужиков ещё меньше.

– Отряды не объединились?

– Я был ранен и не приходил в сознание. Так что Захар, искренне поблагодарив моих за спасение хоть части жителей, справедливо отметил, что такую толпу народа в нашем лагере не спрячешь. Средних и тяжёлых раненых он оставил вместе с уцелевшим деревенским фельдшером, взамен забрав наших баб и стариков. Им выделили большую часть своих запасов, в том числе, консервы. После чего Захар увёл людей, решив забраться в более глухие леса. Немцы как раз активизировались, авиация регулярно висела в небе, но крупная поисковая операция началась только через сутки. Отряд Захара сумел оторваться, хотя десяток добровольцев погиб, уводя преследование в сторону.

Мы потом поддерживали связь со спасёнными жителями, кое-кто из мужиков, потерявших всех родных, перешёл ко мне. Остальные просто пытались спасти уцелевших родных и от немцев, и от голодной смерти.

А нашу заимку фрицы не нашли, видимо, удовлетворились находкой пустого лагеря отряда. Нас осталось чуть более тридцати человек. Тяжёлые практически все умерли, да и из средних уцелели немногие. Но мне и Кругову повезло.

Капитан понимающе кивнул.

– Куда были ранены?

– Очередь прошила корпус ближе к горлу, раздробив ключицу. Но ни лёгкие, ни жизненно важные артерии не зацепило. Меня вовремя перевязали, необратимой потери крови удалось избежать. Но лихорадило меня долго и крепко, поправился я только к зиме.

Капитан встал, разминая затёкшие мышцы.

– Видите, немцы открывали церкви, приглашали священников – а после убивали их, сжигали людей в храмах. Они шли в бой с эмблемой «С нами Бог», а мы их убивали. Помог им Бог? Нет. Правильно у нас говорят, религия – это…

– Опиум для народа. Знаете, товарищ капитан, я ведь много общался со спасшим меня Виктором, затем с отцом Николаем. Я также много думал о вещах, про которые они говорили. И сейчас отвечу вам цитатой: «По делам их и узнаете». По-моему, так.

Знаете, что означают эти слова? Неважно, что ты говоришь, важно, что ты делаешь. Можно трижды назваться святым праведником, но не сделать в жизни ничего хорошего. А вещие надписи на поясах немцев – но разве