Журналист. Фронтовая любовь - Андрей Константинов

– Иди ты?! – глазенки Бобкова азартно заблестели. – А что за инфоповод случится на днях?

– Эля беременна. Сегодня мы приняли решение жить вместе, – честно ответил Митя. Потому что ему, кроме как с Медвежонком, больше и не с кем было поделиться своими проблемами и нечастыми радостями.

– А вот это – по-нашему! По-гусарски! Молодцом, Митя! Вернее, вы оба два – молодцы! – одобрительно крякнул Бобков.

А потом, потускнев, добавил:

– Завидую вам, ребята.

– Ты это сейчас прикалываешься или как?

– Я сейчас абсолютный «иликак»… А вот мне, таким, как я, даже сирот, даже патологически больных отказничков запрещено усыновлять… Вот сдохну, и ничего на этой земле от меня не останется. Кроме долгов, твоих дурацких баек да скабрезных анекдотов коллег.

– М-да… Сколько мы с тобой знакомы, Паша? Лет двадцать? Больше? Казалось, за это время уже должны были узнать друг друга как облупленные. Ан нет – всякий раз ты не перестаешь меня удивлять.

– Да ладно тебе, – смущенно пробормотал Медвежонок. – Обойдемся без телячьих нежностей.

В толпе вылетающих в Сирию пассажиров обозначилось движение. Заметив это, новый оператор Бобкова подхватил сумки (свою и патрона) и торопливо направился к беседующим приятелям.

– Пал Андреевич! Пора!

– Да-да, ступай, дружок. Я догоню.

Парень подозрительно покосился на Митю, и Медвежонок, считав его тревогу, пояснил:

– Успокойся, дружок. Это не то, о чем ты подумал.

Оператор кивнул и покорно пошел на посадку.

– Слышь, Медвежатина?! А чего он подумал-то?

– Брось! Не бери в голову.

– Не-не, погоди! – начал закипать Митя. – Я ни хрена не понял! Чего этот урод подумал?!

И тут случилось маленькое чудо, так как в ответ Бобков не выдал шуточку в своем фирменном глумливо-балагурном стиле, а с непонятной печалью в голосе произнес:

– Все, Мить. Мне в самом деле пора… А за Элеонору ты не волнуйся. Я за ней присмотрю. В случае чего – рядом буду, обещаю…

После этих слов Медвежонок смешно, словно бы и в самом деле косолапо потрусил догонять остальных. Образцов же стал выискивать в удаляющейся толпе Элеонору, и она, будто почувствовав это, обернулась. Взгляды встретились, и Митя прочел на любимом лице эмоцию удивления и радости одновременно. В следующую секунду они, не сговариваясь, рефлекторно сделали несколько маленьких шажков навстречу друг другу, но… Идущие позади пассажиры продолжали напирать, и Элеонору увлекло людским потоком в служебный, ведущий в обход обязательных кордонов коридор.

Минуту спустя, когда Образцов спускался по эскалатору, она набрала его:

– А ведь я кого-то настоятельно просила меня не провожать?!

– А я вовсе и не тебя. Я – Медвежонка.

– Ах вот как? Ну-ну… Смотри, Митенька, с малого-то все и начинается. И сам не заметишь, как втянешься.

– Тьфу-тьфу-тьфу… Чур меня!

– Всё, любимый. Я захожу в самолет. Целую. Пока-пока…

Глава пятая

                                          …Гром победы, раздавайся!

                                          Веселися, храбрый Росс!

                                          Звучной славой украшайся,

                                          Магомета ты потрес!..

Отечественный песенный хит времен взятия Измаила беспардонно вытряхнул Митю из мира сладких сновидений. Нашарив голосящий мобильник, Образцов нехотя приоткрыл глаза – высветившийся на экранчике номер был ему незнаком.

– Слушаю.

– Дмитрий Андреевич? – уточнил незнакомый женский голос.

– Так точно.

– Меня зовут Мария. Я корреспондент телеканала «Лайф». Вам сейчас удобно говорить?

– Уже да. Хотя еще несколько секунд назад я спал.

– Спали? Поздравляю, похоже, у вас крепкие нервы.

– Вы позвонили в такую рань, чтобы озвучить комплименты в мой адрес? – раздраженно поинтересовался Митя.

– Извините. Я не знала, что половина одиннадцатого утра – рань.

– Для того, кто лег в пять – безусловно. Короче, что вам угодно?

– Мы хотели бы получить от вас небольшой комментарий.

– По поводу?

– Скажите, какие чувства вы испытали сразу после того, как узнали о том, что самолет пропал с экранов радаров?

– Какой самолет?

– Как какой? Наш самолет. Который с артистами на базу Хмеймим летел… Вы что, до сих пор ничего не знаете?! Это же сейчас новость номер один во всех мировых СМИ!.. Кстати, а это правда, что Элеонора Розова категорически отказывалась лететь этим рейсом, но руководство канала настояло?

Когда до Мити дошел смысл услышанного, он сбросил звонок и словно оцепенел – разум и тело одновременно, не сговариваясь, словно бы отупели. Состояние оцепенения прошло столь же внезапно, как и наступило, и Образцов начал лихорадочно рыться в Интернете, пробегая глазами заголовки новостных сайтов. Телефон при этом продолжал исторгать «Гром победы» – настойчивая барышня Мария все еще не теряла надежды заполучить эксклюзивный комментарий.

Отшвырнув мобильник, Образцов поднялся с дивана и прошел на кухню, где долго и жадно пил воду прямо из носика эмалированного чайника. В этот момент его взгляд уперся в висящую над обеденным столиком фотографию, помещенную в дешевую, фикс-прайсовскую, рамочку. На снимке они с Элеонорой, весело хохоча и держась друг за дружку, стояли на sup-борде, с трудом удерживая равновесие при помощи одного на двоих весла. В левом верхнем углу на фоне ослепительной голубизны вьетнамского неба рукой Элеоноры была выведена подпись: «Два дурака в одном тазу пустились по морю в грозу».

– Бегут ветра не так, как хотят корабли…

Взвыв от осознания собственного бессилия, Митя ударил кулаком по стеклу фоторамки, и оно разлетелось во все стороны осколками.

Осколками напрасных надежд и мечтаний…

                                          «Неужели это правда?» —

                                          я спросил. Она в слезах

                                          Говорит: «К тебе любовью

                                          наказал меня Аллах».

                                          Я в ответ: «Меня ты хочешь

                                          долгой мукой извести».

                                          А она мне: «Будем вместе

                                          муку общую нести». 155

* * *

Двое суток спустя, когда Ольга сидела на лекции по правовым основам журналистики, телефон в ее рюкзачке завибрировал, намекая на прилетевшую эсэмэску. Рискуя навлечь на себя гнев профессора Геращенкова, который по стариковской своей нетерпимости беспощадно выставлял из аудитории каждого, застигнутого на месте преступления «телефонщика», первокурсница Образцова осторожно вытащила мобильник и, прикрываясь тетрадкой, прочла сообщение: «Ольга! Это Сухов. Можешь сейчас говорить?».

– «Нет. Я на лекции», – настучала ответ Ольга.

– «Понял. Когда ты последний раз общалась с отцом?»

– «Два дня не могу дозвониться. А вы?»

– «Я тоже».

– «Звонила ему на работу – там его все обыскались. Взяла ключ от квартиры, отсижу вторую пару и сразу поеду в Чертаново».

– «Сориентируй по времени. Во сколько планируешь там оказаться?»

– «В начале третьего».

– «Тогда в начале третьего встречаемся у подъезда. Договорились?»

– «Хорошо»…

* * *

Вместе с Суховым к дому отца приехал незнакомый Ольге мужчина, державший в руках небольшой чемоданчик. Николай Константинович скупо представил его: «Алексей