Четыре шага в бреду - Евгений Иванович Таганов

— Зачем купить? Можно просто снимать. За счет принимающей стороны.

— А ваши служащие? Вы им прикажете мне подчиняться, и они будут?

— Вы хотите иметь право их увольнять или еще что?

— Мне понадобится привезти сюда свою команду, и я не хотел бы, чтобы ваша команда слишком откровенно выражала мне свое неповиновение. То есть саботировать могут, хамить — нет.

Демко не ответил. Просто сидел и осмысливал услышанное. Алекс ему не мешал.

— И еще мне нужна вся ваша бухгалтерия, чтобы я видел, каких священных коров трогать можно, а каких нельзя. И половинная прибыль от тех моих новшеств, которые в «Арго» будут приняты.

Пауза продолжилась.

— Все это, кстати, после самого предварительного осмотра, возможно, появятся и другие вопросы. Раз вы пусть и с чужой подачи обратились ко мне, значит, в Датском королевстве не все благополучно. А о проблемах вы вряд ли сами захотите говорить.

— Почему же, могу сказать и о проблемах, — сухо заговорил хозяин кабинета. — Главная фишка, что я сколько ни учил, так толком английский одолеть и не смог. А без него с призывом иностранцев никак. Уже дважды брал других худруков, но они язык хоть и знали, но и только. Народ уже воет: дайте шефа получше, так что, если сумеете им как следует пыль в глаза пустить, то все получится. Свои условия готовы озвучить?

— Пять тысяч в месяц мне и десять тысяч на расходы под предъявленные чеки.

— Десять тысяч разово или тоже каждый месяц?

— Понятия не имею. После первого месяца будет видно. Главное, чтобы они были у меня в руках, чтобы я не выглядел перед своей командой полным лохом. И еще: первую неделю вы будете рядом, если надо, поправите меня наедине, а потом будете появляться в «Арго» только раз в неделю разбирать на меня все жалобы.

— Жестко, — почти восхитился Демко. — Я забыл предупредить, что весь наш разговор записывается, — он указал на неприметный диктофон, лежащий на его директорском столе под прикрытием письменного прибора.

«Я тоже вас пишу», — едва не брякнул Алекс.

— Очень хорошо, — сказал он вслух. — Будет от чего оттолкнуться, когда я приеду к вам в следующий раз. Или приезжать уже необходимости нет?

— Трудно сказать. Мне надо все это как следует переварить. Так что будем на связи. Леночка, проводи нашего гостя, — звучный голос Демко предназначался сидящей в приемной секретарше.

— Я читала про вас и вашу «Бирему» в интернете, — сообщила по дороге вниз, окутывая его целым облаком парфюма, Леночка. — А свою секретаршу вы тоже привезете? Или мне стоит подыскивать новую работу?

— Наоборот, вся надежда только на вас (вербовать так вербовать).

17

— Ну что ж, переговоры прошли в деловой и дружеской атмосфере, — констатировал Зацепин, когда они отъехали от «Арго» на пару кварталов. — Ты что, действительно хочешь согласиться?

— Как родина прикажет.

— Родина боится, что ты окажешься несостоятельным.

— Я не понял: таможня дает добро или нет? На «Арго» я имею в виду.

— Тебя наш запрет хоть когда останавливал?

— А со «Скамейкиным» что?

— «Скамейкиным»? — усмехнулся Зацепин. — С ним может послезавтра все и решиться. Говорят, в Питере бандюганы на тебя охоту тоже объявили. Прямо завидно.

— Ну так что? — не отступал Копылов.

— Вон как уже копытами бьешь. Везу тебя в аэропорт, вот что, будешь со своим инструктором разбираться. Мне каждый день звонок в десять утра и девять вечера.

В аэропорту билетов на ближние рейсы не было, но Зацепин помахал каким-то «левым» удостоверением — и нужный билет тотчас нашелся, правда, «Макарыч» все же пришлось майору отдать.

Первоначально Алекс хотел прилететь в Питер инкогнито, но, сидя в накопителе Внукова, вдруг представил, как среди ночи приедет в свою разоренную Треххатку (вряд ли Стас и Ко навели там идеальный порядок) и один ляжет в холодную постель. Набрал было телефон Лары, но вспомнил, что сам отправил ее на «Фазенду». Подумав, позвонил Люсьен: не хочет ли она приютить одинокого юношу. Та, разумеется, хотела.

Два года назад криминальный авторитет Андрей Лукачев накануне своей гибели озаботился благополучием своей единоутробной сестры Антонины и на паях с Копыловым купил для нее клоповник для гастарбайтеров, который стараниями Алекса был превращен в малый отель «Два путника» на 15 номеров. Все бывшие лукачцы (иначе «боксеры»), ставшие под знамена «Стрельца», до сих пор с крайней уважухой относились к четким выплатам сестре Лукача всех ее дивидендов.

Менеджером «Двух путников» Алекс поставил горничную «Биремы» Люсьен (по совместительству свою третью «жену») и не прогадал — Люсьен оказалась достойной ученицей Софочки, так же четко рулила двумя горничными, буфетчицей и сторожем. С постояльцами забот у нее тоже было немного, почти все они как бывшие клиенты «Биремы» были в курсе кулачных войн князьков за место под солнцем, поэтому малейшая угроза Люсьен позвонить Копылову моментально прекращала любой их пьяный кураж.

Сей карьерный рост сильно изменил саму Люсьен, превратив из статной горничной в пышнотелую отельершу, заодно найден был и нужный баланс в ее отношениях с боссом: жуткая ревнючесть на отшибе сменилась гордой неприступностью, лишь временами прорываясь жалобами и упреками. Впрочем, любая инспекция в отель Алекса непременно заканчивалась бурными интимами. Секрет ее уступчивости был прост. Во время одного из его посещений Люсьен пожаловалась на собственную слишком большую грудь:

— Ну скажи, разве она может вызывать у мужчин хоть какое-то желание?

— Еще какое! — дабы улучшить самооценку девушки, он тут же принялся ласкать обе ее замечательные дыньки.

С тех пор это стало у них особым ритуалом. На фоне голливудских стандартов других «жен», ее телесная обильность выглядела дополнительным бонусом. Правда, этот плюс весьма сильно перекрывался повышенной меркантильностью Люсьен: любые свидания с ней непременно заканчивались денежными разговорами.

Так было и на этот раз. Нет, сама встреча прошла как надо: ужин при свечах, поцелуи, шутки, двойной интим. Даже с мелким подарком не пришлось заморачиваться, отлично подошла лаковая шкатулка, купленная во «Внукове». А потом началось:

— Ты не заметил, как у меня все вокруг навалено?

— Ну не аккуратная, вот и навалено.

— Не поэтому. Места для вещей не хватает.

— Два шкафа, два комода — и не хватает.

— У любой фрейлины русской императрицы было в наличие, я читала, по 100 платьев и 100 пар обуви. Я же тоже как бы твоя фаворитка, а не могу себе позволить больше 30 платьев и 30 пар обуви. И не потому, что денег не хватает — а квартира однокомнатная. (Ее однохатка была на сорок процентов оплачена Алексом.)

— Значит, вторая комната тебе нужна чисто под гардероб.

— Какой ты догадливый. Неужели я двухкомнатной квартиры еще не заслужила?

— Очень