Реинкарнация архимага 4 - Сергей Александрович Богдашов

— Но оно же должно меняться. Это сейчас мы близки к зимнему противостоянию, когда день максимально короток, — отчего-то начал профессор скрести затылок.

— Вот этому и станем обучаться. Вместе, — согласно кивнул я в ответ, — У меня там несколько регуляторов предусмотрено. Вы их и начнёте настраивать, подгоняя под себя.

— Владимир, где я и где артефакты! Ты ничего не перепутал? — обеспокоенно завопил дядюшка, наверняка предположив то, что я забыл про его неодарённость.

— Плохой бы из меня артефактор вышел, если бы я только на Одарённых полагался, — похвастался я своим новым творением, — Там у меня три переключателя имеются, каждый на три положения. Вам лишь остаётся выставить их так, чтобы они под ваши требования по освещению подходили. И начнём мы с экспериментами завтра же. Первый светильник прямо в гостиной у нас повесим, и вы начнёте свои опыты.

— Я могу узнать, что за регуляторы вы поставили?

— Конечно! Самый главный — это яркость свечения. Второй отвечает за время работы светильника, а третий, за режим разрядки накопителя. Сразу скажу, если вы всё выкрутите на максимум, то света хватит примерно на два с половиной часа, может быть, на три. Но и накопители в таком режиме долго не проработают. Циклов сто двадцать — сто пятьдесят я ещё могу пообещать, а дальше, как выйдет. Так что рекомендую начать со средних значений. Там и света выйдет часа на четыре — пять, и накопители вдвое дольше проживут. Тонкости я вам позже объясню. Но если честно, то по всему выходит, что количество светильников лучше увеличить, к примеру, вдвое. Тогда и они будут работать в нормальном режиме, и у вас появится возможность варьировать подсветку растений.

— С какой целью? — пытливо уставился на меня дядюшка.

— Мы же пытаемся солнечный свет изобразить? А разве солнышко у нас всегда в зените? — задал я сразу пару вопросов иезуитским тоном, не срываясь на откровенный сарказм.

— Комбинированное освещение, — задумался профессор, ожесточённо теребя свою бороду, — Такое ещё никто не изучал! Но сдаётся мне, логика в ваших рассуждениях имеется.

— Папа! Мама просила узнать, ты спать идёшь? — нарисовалась в дверях Вера в полупрозрачной ночнушке.

— Уже бегу, моё солнышко, — подорвался дядя с места, торопясь откланяться на ходу.

Я лишь хмыкнул ему вслед. Главного он так и не заметил. А всё к тому идёт, что дочка у него рано повзрослела.

Та ещё баловница. Пусть и много чего не понимает, но активности ей не занимать.

Глава 8

Научные исследования и Рождество

Весь следующий день я потратил на выяснение своего статуса, имеющихся у меня полномочий и перечня тех мер и средств, которые мне предлагались для обеспечения работы группы учёных.

Первое же, что меня никак не порадовало: никто не мог не то, что назвать мне фамилии и учёные звания членов моей будущей группы, да даже их количество, и то оказалось спорным. Равно, как и сроки прибытия.

Один чиновник утверждал, что прибудут пятеро, а другой — четверо. Мой вопрос где их поселить и на какие средства, поверг обоих спорщиков в тяжкое раздумье.

— Вам же под место дислокации была бывшая застава около Николаевска выделена, — порывшись в бумагах, обрадовано заявил один из них.

— Надеюсь, она должным образом подготовлена к проживанию столичных гостей? И за это вы отвечаете, или кто-то из вас? — добавил я строгости в голосе, ткнув в него пальцем.

— Э-э-э, нет. Лично мне таких распоряжений от начальства не поступало, — после паузы, нашёлся он с ответом, — Как и всем остальным из нашего отдела.

— Учёное звание доктора наук соответствует рангу коллежский асессор. Восьмой ранг, однако. А уж если кто из заслуженных приедет, то там и Тайный советник может быть, — задумчиво произнёс я, старательно изображая размышления, — Согласитесь, некрасиво выйдет, если столичные чиновники восьмого ранга и выше, начнут искать виноватых в том, что их в Саратове плохо приняли. Как думаете, с кем мне стоит переговорить по этому поводу?

Тайный советник! Штатский чин, соответствующий генерал-прокурору или вице-адмиралу! Но если чиновникам было слегка плевать на воинские звания, то прибытие коллеги… Ох, их и вштырило!

Когда я чиновником начинаешь разговаривать на понятном ему языке, так откуда только сообразительность берётся! Вроде, этот ещё минуту назад дубина-дубиной сидел, тупо пялясь в окно, а тут вдруг раз — и целый план разработал. Да ещё в лицах. Всё рассказал: и к кому пойти, и что каждому сказать из своих вышестоящих.

И я бы сходу отправился по начальству, но оно отсутствовало с утра. Зато после обеда…

Ведомство бурлило слухами о визите, как минимум трёх тайных советников со своими свитами.

Ага. «К нам едет ревизор!» Знакомая картина.

Грех было не воспользоваться… такой сумятицей. Я было уже представлял, как ученые приедут в холодные, не отапливаемые бараки старой заставы и начнут писать гневные письма в Петербург. И виноватыми, конечно же, окажемся мы с Васильковым.

Пользуясь паникой, я прошел на самый верх — к помощнику начальника губернского правления. Именно его коллеги определили, как высшего исполнителя. Доложил четко, как на параде:

— Ваше превосходительство, в связи со скорым прибытием членов Императорской Комиссии во главе с высокопоставленными учёными чинами, требуется срочно решить вопрос размещения и экипировки. Имеющееся в Николаевске помещение непригодно для длительной работы и проживания ученых. Требуется срочно арендовать или выделить в Саратове подходящий особняк под временную штаб-квартиру и лаборатории. Иначе — возможен срыв сроков и личный доклад с их стороны фельдмаршалу Барятинскому о саботаже, по приказу которого они вызваны из столицы.

Услышав имя фельдмаршала, чиновник побледнел и засуетился.

Через два часа у меня на столе лежало предписание на аренду каменного двухэтажного дома в центре, недалеко от Управления, с выделением средств на его срочный ремонт и закупку мебели. Еще через час я лично осматривал помещение с подрядчиком, диктуя ему список необходимых переделок: усиленные полы для оборудования, хорошее освещение, отдельные кабинеты и, главное — просторная лаборатория с вытяжными шкафами и подводом воды.

— И печь, — добавил я, указывая на угол будущей лаборатории. — Хорошую, голландскую. Ученые мёрзнуть не должны. Все работы — в трёхдневный срок. Бонус — за