Четыре шага в бреду - Евгений Иванович Таганов

минуту поцеловал. Только трицепс продырявили. (под халатом левая рука действительно была перевязана). Обоих клиентов мы тоже ранили. Главного в лицо, но сумел уйти, охранника по корпусу, и сейчас он в коме. Мы теперь с Андреем под колпаком, вся надежда на тебя. По горячим следам Скамейкина надо найти. Аникеев заинтересован помогать.

В прихожей хлопнула входная дверь. Алекс вскочил с кресла и метнулся к главному украшению: казачьей шашке и декоративной шпаге, что висели на стене. Когда в кабинет ворвались Худощавый с лысоватым крепышом, он уже держал обе железки в руках.

— Быстро положил! — зарычал Лысоватый, доставая свой «Макарыч». У Худощавого его пустая пушка тоже была наготове.

— Поговорю, тогда и положу. — Алекс колющими выпадами не давал им к себе приблизиться.

— Я же выстрелю. — Лысоватый по-серьезному изготовился.

— Ну и стреляй. Потом гордиться будешь своей крутостью.

— Могу и в ногу. — Ствол пистолета опустился.

— Если хотите меня на руках носить, то вперед, — Копылов не желал уступать.

— Он же дурной, он точно может проткнуть. — Зацепин один сохранял спокойствие.

Лысоватый достал мобильник и проговорил:

— Срочно пришлите машину, тут одного гостя надо упаковать.

Зацепин вернулся в свою качалку, Алекс занял компьютерное кресло.

— Ну так я получил этот договор с клубом, — Алекс продолжил свой разговор уже по-русски. — Вот приехал, чтобы вступить в свои права, если, конечно, кое-кто меня не расстреляет. (Выразительный взгляд в сторону служивых.)

Те молча стояли и слушали. Пришлось снова перейти на спанишь:

— А почему служебное расследование?

— Ну, а что меня такого хорошего и сразу под суд? Эти броники, эта стрельба — всем интересно, чья эта операция, никто не верит, что только моя. Кстати, можешь еще Зое позвонить, ее уже допрашивали, она почище тебя сюда врывалась.

Они проговорили еще с полчаса, обсудив все в подробностях. Скорее всего, прослушки в квартире не было. Потом на простой «Ладе» прибыли еще два субчика в гражданском, надели на Алекса наручники и увезли с собой.

5

Доставили бравого отельера в некое двухэтажное казенное строение с двором, обнесенным бетонным забором. Провели коридором в комнату навроде диспетчерской. Там за железным столом сидели двое, по виду старших офицера. Один из них проверил паспорт и торбу Алекса, другой стал копаться в его мобильнике и пролистал договор с «Арго». Сам арестант стоял тут же, наблюдая.

— Мне в гальюн срочно надо, — произнес Копылов, когда надоело ждать.

— В штаны давай, — сказал тот, что был поулыбчивей.

— Как скажете. — Наручники совсем не мешали Алексу расстегнуть ширинку.

— Э, э! — замахал руками Сердитый.

Привезший отельера охранник подхватил его под руку и потащил в туалет.

Потом под настольную видеокамеру был сам допрос. Спрашивал в основном Улыбчивый, Сердитый лишь все время что-то помечал у себя в блокноте. Начали со времен Царя Гороха: где жил, где учился, кем работал.

А чего Алексу стесняться — он бухтел почти все как на самом деле. До тринадцати лет жил в Коста-Рике, не подозревая, что родители русские шпионы (так и сказал), затем силой под уколами был вывезен в Москву. Учился в сто четырнадцатой школе-интернате (не вам говорить, что это за школа), после в московском вузе, сильно проигравшись в карты, сбежал в Питер (следователи и это скушали), месяц назад институт окончил. Два года назад получил наследство и купил в Питере отель «Бирему», теперь вот прицениваюсь к ночному клубу «Арго». К дяде Пете зашел, чтобы обсудить эту покупку.

«Что он знает о людях, на которых его дядя Петя охотился?» — «Дядя Петя с ним такие вещи не обсуждает, бережет его юную психику». — «Откуда он узнал, что Зацепин под домашним арестом?» — «А он и не узнал, когда позвонил, подумал, что там просто пьяные гости». — «Почему мобильник так тщательно вычищен?» — «“Янычарский лицей” втюхал в меня такие привычки». — «Кого из окружения Зацепина знаете?» — «После того как после школы я отказался получать шпионское образование, доступ к его знакомым мне, естественно, был закрыт». — «Но вы все равно все эти годы продолжали с Зацепиным регулярно встречаться». — «Сначала он был моим опекуном, а потом с кем еще мне было как следует поговорить на испанском».

Два часа активного говорения пролетели незаметно.

— Сделаем небольшой перерыв, — сказал Улыбчивый.

Алекса отвели в комнату без окон, где были лишь деревянный топчан, вместо параши ведро, а в качестве роскоши рулон туалетной бумаги. Часы у него тоже были изъяты, поэтому о истекшем времени приходилось только догадываться. Ну и ничего, лег на голые доски топчана и тотчас заснул. Ему приснилась фраза «Грабить вас будут медленно». Сам сон не запомнился, а слова зафиксировались четко, заставив рассмеяться. Спасибо партайгеноссе Лавочкину — неясный прежде путь экспроприатора был найден: грабить надо не самих предателей из «Списка 30», а всех их детей и родственников.

Второй допрос утром проходил более душевно, чем первый. Был даже чай с печеньем.

— Хочу показать вам один интересный документ, — отставив кружку, Сердитый достал лист бумаги и протянул его арестанту. Там почерком Алекса было написано:

«Я, Волков Дмитрий Николаевич, согласен сотрудничать с Федеральной службой безопасности Российской Федерации. Обязуюсь не совершать неправоправные действия и сообщать любые сведения о тех людях, с которыми мне придется вступать в контакт. При этом обязуюсь никому не открывать свое сотрудничество с ФСБ. Я предупрежден о том, что за нарушения этого обязательства подлежу строгой уголовной ответственности».

— Ваш почерк?

— Ну конечно. Если вы нашли эту бумагу, значит, знаете, что похожую я написал еще одному закрытому ведомству. И что тогда?

— Тогда нам надо, чтобы вы все это написали еще раз уже от лица Александра Сергеевича Копылова, — сухо сказал Сердитый.

— Да пожалуйста, — Алекс взял протянутый ему лист бумаги и ручку и написал то, что требовалось.

— Кто из ФСБ курировал вас в Питере?

— Некая Виктория Гоголева. Старлей, однако.

— О чем писали ей отчеты?

— О настроениях в студенческой среде. И о том, что с вербовкой дополнительных сексотов у меня никак не получается.

— А потом, когда купили «Бирему»?

— Потом она от меня отстала. Приходила как-то в «Лэнгвидж Скул», пронзила меня гневным взглядом, но качать права не стала. Видимо, получила запрет.

— Нам уже сообщили о вашем своенравном характере, но питерской вольности вам больше не будет, желательно, чтобы вы поняли это заранее.

Уведомив, что это далеко не последняя их встреча, его отпустили. Когда вышел из здания, уже вовсю палило солнце. Поймав частника, он поехал на квартиру Хазина принять душ. Там все было так же, как месяц назад, когда он приезжал на защиту институтского диплома. Разве что на стенах уменьшилось количество фото с