Агент Север - Сергей Евгеньевич Журавлев

что означало по-арабски «отбой». Он едва успел. Шакал уже выскочил во внутренний двор, перебежал до противоположного дома и через проходной подъезд вышел на параллельную улицу. Здесь он поправил костюм, успокоил дыхание и прогулочным шагом направился к стоянке такси.

Ахмед и Батый бегом поднялись в квартиру, в которой стоял устойчивый запах сгоревшего пороха. На полу лежали три остывающих тела. Раненный в шею комиссар Аррон пытался встать. Картина была предельно ясна. Посланцы Хаддада быстро покинули квартиру, стараясь не оставить следов. В соседнем квартале они не сговариваясь зашли в небольшой бар. Ахмед заказал кофе по-турецки, Батый рюмку кальвадоса.

– По-моему, наша миссия закончена, как считаешь, Ахмед?

– Согласен. Завтра встречусь с Шакалом. Если надо, помогу покинуть Францию и отправлюсь в Ливан с отчетом. – Араб с жадностью сделал глоток обжигающего напитка. Видимо, это помогало снять накопившееся напряжение. – Несмотря на результат, я доволен работой с тобой, Юсуф, – сделал он неожиданное признание.

– Зато я не совсем, – ответил немец.

– Почему?

– Помнишь, в самом начале, когда мы с тобой все только планировали, ты делал ставку на Али Хасана, а я на Шакала. Так вот, я жалею, что не заключил с тобой тогда пари хотя бы на десять долларов.

Палестинец раскатисто засмеялся. Потом полез в карман и протянул собеседнику купюру в десять долларов.

– Будем считать, что я принял вызов.

Террористы тоже иногда умеют пошутить.

Глава 5

Еще один месяц подготовки пролетел. Но Олег Ковтуненко, вернее теперь Марк Крогиус, так пока и не знал, для какой конкретной операции его готовят. Занимались с его группой американские инструктора тщательно и разносторонне. Солист имел уже за плечами несколько прыжков с парашютом, на неделю их вывозили на озеро. Там обучали работе под водой с аквалангом. Иногда курсантов выпускали в город. Олег всегда посещал Gasthaus, демонстрируя перед возможными наблюдателями привязанность к местной кухне.

Спецагент ЦРУ Уильям Форд в очередной приезд просматривал последние записи в личных делах курсантов «русской» группы.

– Я смотрю, у них на этой неделе была интенсивная снайперская подготовка. Кого можете выделить, полковник?

– Вот этих. – Питер Дэвис ткнул пальцем в две папки.

– Чем вас порадовал курсант Крогиус?

– Инструктора отмечают отличный глазомер, твердую руку. У него хорошие показатели и на близких дистанциях, и на дальних, стабильные показатели при высокой скорострельности. Лучший стрелок при стрельбе с выдержкой.

– Это что такое? – заинтересовался американский разведчик. – Сразу видно, что вы не охотник, – усмехнулся командир спецподразделения.

– В густом, заросшем лесу листва, ветки мешают прицеливанию. Выбирается прогал в зарослях, и охотник ждет, когда в нем появится зверь, тогда и производится выстрел. Все время, пока ружье находится на линии стрельбы, оно должно оставаться неподвижным. Мы усложнили задачу. Курсант должен произвести выстрел только по команде инструктора, но когда она поступит, он не знает. После 15–20 минут у многих начинают слезиться от напряжения глаза, они начинают непроизвольно ерзать, выдавая свое местоположение. Марк даже после часа в постоянном ожидании, никак не выдавая себя, бьет точно.

– Почему только час?

– Инструктора уже сами не выдерживают.

– Они у вас стреляют только по мишеням?

– Да, и по силуэтам. Как принято, – заволновался полковник.

– Хочу посмотреть, как они стреляют, – заявил Форд. – Вызовите этих двоих в тир и распечатайте мне несколько фото в качестве мишеней вот этого человека.

Оперативник протянул фотокарточку.

– Так это же… – удивился Дэвис.

– Вот именно, – резко перебил его важный собеседник.

Олег привычно занял на рубеже огня положение лежа. Приладил хорошо знакомую СВД. Задание было несложное. Из положения лежа на 200 метров, 5 выстрелов в мишень-квадрат 10х10 сантиметров, при этом все пули должны оказаться в мишени. Стрельба на скорость по команде.

– К стрельбе готов, – доложил он.

Присутствующий в тире сотрудник ЦРУ скомандовал «Огонь». Все пули ушли в центр круга мишени.

– Отлично, курсанты. Теперь немного изменим условия. Замените мишени на фото, – распорядился Форд.

Солдат из обслуживания сноровисто сбегал и повесил фото мужчины. Карточка была небольшая, лица четко не разобрать, но что-то знакомое было в его облике.

– Приготовиться, – прозвучала команда.

Олег прильнул к прицелу. Теперь в перекрестье он четко увидел лицо. Не узнать было невозможно. Это был Леонид Ильич Брежнев. Генеральный секретарь, главный руководитель СССР. От неожиданности сбилось дыхание.

– Огонь! – как выстрел, резко прозвучала команда.

Еще не смолкло эхо последнего выстрела, но Ковтуненко понял, что результат отвратительный. Так и оказалось. В лицо Брежнева не попала ни одна пуля. По смущенному виду сокурсника Олег понял, что у того такая же проблема.

– Что скажете, полковник? – ехидно обратился проверяющий из ЦРУ к Дэвису.

– Будем тренироваться, – хмуро ответил тот.

– Значит так, – жестко заявил Форд. – Этих двоих отстранить от других занятий и натаскивать на стрельбе по фото этого человека. Найдите побольше разных фото, грудные, ростовые, обязательно в автомобиле, хмурого, улыбающегося, в окружении других людей. Думаю, это будет несложно. Дистанция от пятисот до тысячи метров.

Полковник понятливо кивнул головой.

– Обоих серьезно проинструктируйте о неразглашении информации об особенностях подготовки. Естественно, отменить любые отлучки с территории базы и им, и инструкторам, которые будут с ними работать. Надеюсь, вы понимаете степень секретности этого задания и вашей ответственности.

– Так точно, – невольно вытянулся военный.

Стрельба по фото с известным любому гражданину СССР человеку вызывала довольно сильный дискомфорт. Потребовались определенные усилия, чтобы отстраниться от ощущения вины. Тревога нарастала, потому что появились вопросы: «Почему только нас двоих так усиленно готовят по снайперской подготовке?» Они занимались на полигоне по несколько часов в день и только с СВД. Как будто инструктора забыли про пистолеты, автоматы, только упражнения со снайперской винтовкой. Лежа, стоя, с колена, с упора, в движении. «Почему всегда вместо мишени фото Брежнева в разных ракурсах?», «Почему только нас вдвоем перестали выпускать в увольнительную?». Никаких пояснений от руководства не было. «Ну не хотят же они перебросить нас в Союз, чтобы мы застрелили руководителя страны из винтовки?» Выход напрашивался только один – оставить сообщение по запасному варианту.

Вот уже несколько дней Олег делал вид, что прогуливается вечером перед сном к берегу реки. Изар по немецким меркам была довольно крупная река. Мутные волны набегали на галечный берег, оставляя тину и пузырящуюся пену. Уже на второй день появились местные попрошайки. Стайка уток, завидя человека, подплывала, утки раскорячившись выходили на берег и нагло окружали, всем видом показывая, что хотят, чтобы им дали что-нибудь поклевать. Теперь каждый вечер Солист припасал для них булку хлеба и прикармливал неугомонных птиц. Это занятие позволяло внимательно наблюдать за обстановкой вокруг.