За спиной войны - Александр Александрович Тамоников

быть в парке. Ведь они договаривались об этом месте, и девушка надеялась, что раз она не пришла в первые три дня после их договора о встрече, то Крылов мог ждать ее сегодня. Лавируя между прохожими, она подошла к самому входу в парк.

Золотая осень в Смоленске стремительно увядала по мере приближения декабря. Ноябрь, который выдался холодным и дождливым, лишь изредка радовал местных жителей и гостей города теплом, была всего лишь пара солнечных дней. Во все остальное время ветер беспрестанно гнал облака по осеннему небу, закручивал их в тучи, которые затем обрушивали на восстанавливаемый город дождь, а после разгонял их обратно. Смоляне спасались от испытаний погоды как могли — детей заставляли туже затягивать шапки, веревочки которых больно прищемляли подбородок, взрослые укутывались в шарфы и даже брали с собой перчатки. В конце концов, что им плохая погода, когда эти люди пережили немецкую оккупацию и выжили, несмотря на самые тяжелые испытания? Это вам не дождь, не ветер и даже не град — это смерть, меняющая человеческие судьбы. Вот что было страшно, а потому на приближающуюся зиму смоляне обращали не так уж и много внимания.

Ветер уносил сухую листву, которой задорно шелестели дети во время прогулок со взрослыми, а вместе с ней уносил и плохие воспоминания. Время брало свое, и горожане, которые в сентябре еще не знали, как им жить, что делать дальше, выдохнули и стали вспоминать свою привычную жизнь. Так что можно сказать, что в Смоленске осенний ветерок, гонящий тучи и зазывающий зиму, смешался с ветром перемен и обязательно добрых, ведь освобождение подобно глотку полной грудью чистого, свежего воздуха, которое оживило всех вокруг.

Анна, которая сначала спешила как можно скорее попасть в парк, с каждым шагом все больше и больше начинала рассматривать красивый пейзаж вокруг. Десятки деревьев, с которых ветер срывал листья, окружили ее и, шурша голыми ветками, покачивались из стороны в сторону, будто звали вглубь парка, чтобы по достоинству оценить ноябрьскую красоту. Девушка останавливалась, поднимала голову к кронам и вдыхала свежий осенний аромат природы. Из-за спешки и кучи дел она, как и многие другие, переставала замечать происходящее вокруг. А потому, опустив голову, приятно удивилась, заметив, как много людей гуляли в этот час в парке. Похоже, что Крылов был прав и в этом и выбрал лучшее время для встречи — время обеда, когда люди, освободившись после смены на работе, получив долгожданный перерыв, вышли на улицы Смоленска, чтобы хоть немного перевести дух и отдохнуть.

Она вышла на главную площадь в парке и остановилась. В центре площадки когда-то находился фонтан — это было заметно по камням, оставшимся от некогда, наверное, любимой достопримечательности смолян в этом парке. Конечно, он не был сильно большим, но впечатление, которое его развалины производили на Аню, сложно описать словами. Она тут же вспомнила фотографию, которую еще в начале весны увидела в одной из газет, когда читала про освобождение Сталинграда. Там, на фотографии, сделанной известным военным фотографом, был фонтан с детьми и крокодилом. Они радостно водили хоровод — кажется, фонтан назывался «Бармалей». Разрушенные фигуры улыбающихся детей, испещренная следами от пуль основа стали свидетельством ужасов Сталинградской битвы. Так и сейчас, в Смоленске, молчаливым доказательством прошедшей войны оказался этот небольшой фонтан в парке.

Аня присела на одну из новых лавочек, расположенных по кругу площади, и стала наблюдать за прохожими. Посмотрев на наручные часы, девушка мысленно отметила, что сейчас ровно полдень. Она посмотрела вокруг, но не увидела никого, хоть отдаленно похожего на Крылова. Не было никого, и близко напоминающего Ивана, — Аня подумала, что мало ли, может, капитан пошлет, просто на всякий случай, на встречу с ней своего товарища — о том, что они друзья, несложно было догадаться еще в первые несколько часов их знакомства.

Но нет. Никого, похожего на Ивана, не было в этот день в парке. Анна подождала еще пятнадцать минут, но ждать четверть часа на одном месте выдержит далеко не каждый. Она взяла забытую кем-то книгу и раскрыла ее, приятно удивившись тому, что под потертой обложкой, на которой невозможно было прочитать ни автора, ни названия его произведения, оказался роман Федора Михайловича Достоевского. Прочитав первые несколько строк, Анна поняла, что это «Униженные и оскорбленные» — один из самых любимых ее романов. Прочитав пару страниц, она подняла голову и проверила еще раз, не пришел ли кто и не сел ли рядом с ней или напротив нее. Она окинула взглядом лавочки, но никого, похожего на Соколова или Крылова, не было. По мере приближения конца обеденного времени лавочки пустели — люди вставали и, наоборот, уходили, и никто не садился на их место. Оно и понятно — все спешили вернуться обратно к работе, и уже потом, вечером, вновь выйти на улицу, чтобы как можно быстрее добраться домой. Анна опустила взгляд на книгу и продолжила чтение. Раз так, то так тому и быть — она подождет Крылова еще немного времени, вдруг у него дела, и он просто задержится и придет чуть попозже. В конце концов, она сама никуда не спешила и могла просидеть в парке, среди золотой листвы, одеялом падающей на остывающую землю, и ветра, то и дело пытающегося подобраться за ворот ее пальто, сколько угодно времени.

Только она не думала, что ожидание действительно настолько затянется. Во втором часу дня Анна закрыла книгу и положила ее на место — туда же, где она ее и взяла. Посмотрев снова перед собой, девушка вновь не увидела никого знакомого, вздохнула и поднялась. По всей видимости, не сегодня. Не сегодня, подумал Крылов, зайти в этот парк, и не сегодня Анна передаст ему важные сведения. Она пошла в противоположную сторону от того места, где зашла в сад Блонье, и решила выйти в самом конце парка. Прогуливаясь неспешно по дорожкам, девушка пыталась обращать внимание на прохожих, но достаточно быстро смирилась с тем, что Крылова действительно не было среди них. Поэтому под конец своего пути Анна уже стала думать совсем о другом — ее мысли сначала обращались к чему-то вечному, красивому. Она стала думать о жизни, о ее быстротечности — поймала себя на мысли о том, что это все Достоевский навел ее на такой лад размышлений, а после, когда мимо нее прошли пятеро солдат в военных шинелях и о чем-то спорили, девушка вспомнила о войне. И о своей миссии. И о Соколове, который оказался предателем.

Теперь