Парень из Южного Централа - Zutae

— Это для семейных пикников, — защищалась Мелисса.

— Семейный пикник с ведром майонеза. В Уоттсе семейный пикник — это жареные крылышки, дешёвое пиво и драка. Майонез мы едим ложками, но дома. Не на людях. У нас есть стыд.

В отделе с оружием я остановился.

— Смотри, Мисси. Винтовки рядом с игрушками. Чтобы ребёнок мог выбрать: куклу Барби или автомат. Свобода выбора! Американская мечта!

— Джей, это просто отдел спортивных товаров…

— Спортивных? Винтовка — это спорт? Тогда я — олимпийский чемпион по стрельбе. И по сексу. Две медали. Золото.

Она засмеялась и пихнула меня локтем.

В отделе фруктов она наклонилась за авокадо, и я не выдержал. Подошёл сзади, делая вид, что выбираю яблоки, и прижался пахом к её ягодицам.

— Мягкие и упругие. Как я люблю.

— Джей, тут люди…

— Люди смотрят на ценники. А я на твою задницу. У меня приоритеты.

Я положил руку на её поясницу, повёл вниз, сжал ягодицу через легинсы. Она вздрогнула. Я нащупал основание пробки и легонько надавил.

— Она всё ещё там. Ты послушная шлюха, Мисси.

— Да… — выдохнула она. — Не дави сильно, а то я закричу.

— Не кричи. Просто представляй, что это мой член.

— Я хочу, чтобы ты засунул в меня свой член. Прямо здесь. Среди этих чёртовых авокадо.

— Потерпи. Сначала купим продукты.

Мы двинулись дальше. В отделе заморозки она «случайно» задела мой пах рукой, делая вид, что тянется за упаковкой. Я перехватил её руку и положил себе на ширинку.

— Чувствуешь? Уже каменный. Из-за тебя.

Она сжала член через джинсы, провела пальцами по всей длине.

— Огромный. Я хочу его в рот.

— Скоро. А пока дрочи.

Она расстегнула мою ширинку, прикрываясь тележкой, и запустила руку внутрь. Её пальцы обхватили горячую плоть, начали медленно двигаться. Я чувствовал, как её ладонь скользит по стволу, собирая смазку.

— Ты течёшь. Я чувствую влагу.

— Это твоя вина. Дрочи быстрее, шлюха. Я хочу кончить тебе в руку, но боюсь, что твои стоны разморозят всю рыбу в этом отделе.

Она ускорила темп, её дыхание стало частым. Я чувствовал, как напряжение нарастает, но сдержался.

— Хватит. Идём в туалет. Там я трахну тебя как следует.

В отделе с подушками я затащил её в узкий проход, прижал к полке, поцеловал жадно, кусая губу. Моя рука задрала топ, сжала грудь — соски были твёрдые, как камешки.

— Без лифчика. Ты планировала это с самого начала, шлюха.

— Да. Я хотела, чтобы ты меня трахнул в этом чёртовом магазине. Чтобы все видели, какая я грязная.

Я развернул её спиной, прижал к себе, рука скользнула в легинсы сзади, нащупала основание пробки.

— Она глубоко?

— По самое основание. Вытащи.

— Нет. Пусть пока остаётся. Будет напоминать, для чего твоя задница создана.

Я надавил на пробку, она застонала, прикусывая губу.

— Ещё… пожалуйста…

— В туалете. Идём.

Кабинка для инвалидов в дальнем конце туалета была просторной, с поручнями и собственным зеркалом. Я запер дверь на щеколду, прижал Мелиссу к холодной кафельной стене.

— Снимай легинсы. И топ. Быстро.

Она стянула легинсы вместе с трусиками — они были мокрыми насквозь. Топ полетел на пол. Она стояла передо мной обнажённая, если не считать пробки в заднице и босоножек. Её грудь вздымалась, соски торчали, как маленькие пули. Киска блестела от соков, густые капли стекали по внутренней стороне бёдер.

— Посмотри на себя. Голая, в туалете магазина, с пробкой в жопе. Ты грязная шлюха, Мисси?

— Да… твоя грязная шлюха. Делай со мной что хочешь.

Я развернул её к зеркалу.

— Смотри. Смотри, какая ты развратная. Ты хочешь, чтобы тебя трахали в сортире, как дешёвую потаскуху?

— Да! Трахай меня!

Я поставил её на четвереньки, чтобы она упиралась в поручень руками. Её зад — эти два гигантских, бледных полушария — предстал передо мной во всей красе. Между ягодиц, плотно охваченное колечком ануса, торчало основание чёрной силиконовой пробки с красным стразиком.

— Ты ходила с этим весь день? — я провёл пальцем по ободку пробки.

— Да-а… — простонала она. — Каждое движение… я чувствовала, как она распирает меня изнутри… Я думала только о твоём члене…

Я надавил на пробку, и она вошла глубже на сантиметр. Мелисса вскрикнула, её анус сжался вокруг силикона.

— Хочешь, чтобы я вытащил её и засадил тебе свой хуй?

— Да! Умоляю! Вытащи её! Трахни меня в зад!

Я ухватился за основание пробки и медленно потянул. Её анус растягивался, нехотя выпуская толстый снаряд. Раздался влажный, непристойный хлюпающий звук — чмок! — и пробка вышла, оставляя после себя зияющее, подрагивающее отверстие, из которого потянулась ниточка прозрачной смазки, смешанной с её собственными соками.

— Смотри, какая ты грязная, — я поднёс пробку к её лицу. — Понюхай. Это твой запах. Запах шлюхи, которая хочет, чтобы её трахали в сортире.

Она втянула носом воздух и застонала.

— Да… Я грязная шлюха… Твоя грязная белая шлюха…

— Оближи.

Она послушно провела языком по силикону, слизывая собственную смазку.

— Хорошая девочка. А теперь смотри в зеркало. Я хочу, чтобы ты видела, как я тебя трахаю.

Я отбросил пробку в сторону и расстегнул джинсы. Мой член вырвался на свободу — двадцать пять сантиметров тёмно-коричневой, твёрдой, как дубина, плоти, испещрённой вздувшимися венами. Головка, пурпурная и лоснящаяся от смазки, напоминала наконечник пожарного шланга. Я приставил её к её растянутому анусу.

— Скажи, чего ты хочешь. Громко.

— Выеби меня в зад! Засади свой огромный чёрный хуй в мою белую жопу! Разорви мой анал!

Я начал входить. Медленно, миллиметр за миллиметром, чувствуя, как её тугое кольцо сопротивляется, а затем поддаётся, обхватывая головку, словно горячая, влажная перчатка. Она застонала, впиваясь ногтями в поручень. Я продвигался глубже, и её кишка сжималась вокруг моего ствола, массируя каждую вену.

— Боже… ты такой огромный… я чувствую тебя в животе… — выдохнула она.

Я вошёл до конца — до самого основания. Мои яйца шлёпнулись о её мокрую промежность. Она вскрикнула и подалась назад, насаживаясь ещё глубже.

— О да-а-а! Ты проткнул меня насквозь! Твой хуй у меня в кишках! Трахай меня, трахай эту грязную дыру!

Я начал двигаться. Сначала медленно, почти выходя и снова погружаясь, с