Трюкач. Выживший во Вьетнаме - Пол Бродёр

– Сладкое успокаивает нервы, саrо. Тебе надо попробовать.

Повернув голову, Камерон увидел Ли Джордана, привалившегося к заграждению, которым полиция окружила съемочную площадку. Актер пожимал руки и подписывал автографы. На другой стороне от чертова колеса он увидел сборщика налога, стоящего у входа в комнату смеха и подглядывающего под юбки ничего не подозревающих девушек, поднятые скрытым вентилятором. Недреманное око, подумал Камерон и невольно улыбнулся.

– О'кей, что дальше? – спросил он.

– Немного покрутишься на мельнице, саго. Чтобы создать иллюзию, будто она движется, когда ты прыгаешь с чертова колеса. Как говорит диспетчер, будет легче и безопаснее, если ты сначала повиснешь и дашь себя немного протащить, пока не окажешься в воздухе. Один или два раза вокруг, и лопасть наберет самую большую скорость, при которой ты растянешься, как канат. Мы снимем два полных круга вращения. Потом твое падение на батут. Естественно, лопасти в этой части будут вращаться медленнее. Иначе ты улетишь в космос.

– В стиле метания молота, – сказал Камерон.

– Что это, саrо?

– Один из видов легкой атлетики.

– А, так ты атлет!

– Запасной юношеской команды, – сказал Камерон. – Дублер выбывающего из-за травмы основного игрока в больших состязаниях.

Оператор нахмурился:

– Шутить изволишь со старым Бруно.

– Это значит, я доволен своей работой. Но как я узнаю, когда отцепиться от лопасти?

Да Фэ указал на ряд батутов, стоящих перед площадкой бампмобилей.

– Просто, саrо. Когда ты почувствуешь, что машина замедляет ход, дождись, пока увидишь внизу смешные автомобильчики, и разжимай руку. Помни о расслаблении. Можно сильно удариться о сетку, если мускулы напряжены.

– Какая трогательная забота, – сказал Камерон сухо.

Оператор скорчил гримасу шутливого огорчения.

– Давай все забудем, что прошло, то быльем поросло, саrо. Веришь или нет, твоя безопасность – не только моя личная забота, но и профессиональная необходимость. Другими словами, дублеры приходят и уходят.

Приходят и уходят, размышлял Камерон через несколько минут, когда был нежно подхвачен с платформы и перекинут ленивым кругом, пока лопасти ускоряли обороты, вознося его все выше и выше. На втором витке его руки и запястья напряглись от центробежной силы, а тело развевалось, как знамя. Дублеры приходят и уходят, говорил он себе, когда машина достигла высшей скорости, и он представил себе, что если бы сейчас им выстрелили, как камнем из крутящейся рогатки, в космос, то круг за кругом он бы бесконечно метался бессмертной мумией в фильме Готтшалка. «Нет, – думал он, закрывая глаза… – Нет… держись крепче… Нет… – силясь вздохнуть против вызывающего слезы ветра… – Нет… – снова открывая глаза… – Нет… – когда мельница начала замедлять ход с вызывающим тошноту подрагиванием… – Нет… – и он начал спуск к… – Еще нет… – и теперь на одной линии с площадкой для бампмобилей… – Да… – с ее абсурдными маленькими автомобильчиками… – О… – падая с открытым ртом, снова думая… – Нет… – когда, высоко подпрыгнув на батуте… – вот они… – и сделав сальто на ветру… – еще… – и подпрыгивая снова… – трюки… – и опять, и снова… – пошел!»

* * *

Начальник полиции Бруссар уставился на него сверху вниз через толстобрюхую сигару, к концу которой поднес пламя спички:

– Скажи мне одну вещь… пфф… трюкач… пфф… сколько тебе лет?

– Двадцать шесть, – сказал Камерон, сидя на земле и пытаясь отдышаться.

– Двадцать шесть, – проворчал Бруссар. – Так же, как парню, которого мы ищем. Но знаешь что? В конечном счете его шансы чертовски лучше, чем твои.

– Что вы имеете в виду?

– Что я имею в виду? Что, черт бы тебя побрал, я могу иметь в виду? Ты ищешь смерти или что?

– Пожалуйста, – сказал оператор, качая головой, – не говорите таких вещей. Это плохая примета.

Бруссар посмотрел на да Фэ, и слегка выругался и удивленно спросил:

– Какого черта ты учишь меня, что говорить?

– Поверь, саrо mio, все необходимые предосторожности соблюдены!

Бруссар выпустил клубок дыма в сторону оператора.

– Говори по-английски, когда разговариваешь со мной, – прорычал он.

Да Фэ ответил с улыбкой, которая нисколько не скрывала злорадства в его глазах,

– Конечно, – пробормотал он, – любые ваши рекомендации будут выполнены. Но если трюкач не беспокоится…

Начальник полиции с пониманием посмотрел на Камерона, продолжающего сидеть:

– Может быть, трюкачу недостает здравого смысла?

Камерон встал на ноги. Дела, видно, идут не очень хорошо, подумал он.

– Как дела с поисками? – спросил он.

Бруссар недовольно поморщился.

– Сегодня военная полиция взяла нас за горло. Кто знает, что будет завтра?

– Не кажется ли вам, что это не совсем нормально? Я имею в виду весь этот кипиш из-за какого-то парня в самоволке.

– Возможно, они хотят использовать его как пример, – сказал начальник полиции, покусывая сигару. – Хотят держать других молодых новобранцев в страхе, я думаю.

Да Фэ был сама любезность и сердечность.

– Я должен сообщить вам, что, этот парень, которого вы мне подсунули, не совсем, как бы это сказать, радеет о деле…

– Лемме знает, что будет, если он слишком зарвется, – ответил Бруссар мрачно. – Но он ведь у меня единственный свидетель.

Оператор улыбнулся Камерону.

– Вы имеете в виду, что он единственный, кто может опознать беглеца?

– Единственный, который есть у меня, – повторил начальник полиции, скрежеща зубами. – Я слышал, что у В.П. есть свой.

Камерон отчаянно размышлял, как задать вопрос, который вертелся у него на языке.

– Так вы приближаетесь, – сказал да Фэ мягко. – Круг сужается!

– В.П., – начал Камерон, не зная, что говорить дальше. – Звучит как внезапный поцелуй, – наобум добавил он.

Бруссар пожал плечами:

– За это им и платят, а?

– Но даже если они хотят показать пример, то почему именно на этом парне, когда таких сотни?

– Откуда я знаю? Но не теряй времени на сочувствие ему. Лучше подумай о том парне, который займет его место.

Камерон продолжал прикидывать, как спросить у начальника полиции, кто прислал военную полицию на его поиски. «Наверное, сержант, – решил он, – да, это мог быть только сержант…»

– Вы сказали – займет его место? – спросил он.

Бруссар затянулся сигарой и глубокомысленно кивал.

– Видите ли, неважно, что вы думаете о войне, но ежемесячная квота набора должна быть заполнена. Это закон. Так что если кто-нибудь решит улизнуть за кордон, кто-то другой должен занять его место. Простая арифметика, а?

Камерон посмотрел на заграждение, где Джордан, улыбаясь и раскланиваясь, пудрил мозги десятку молоденьких поклонниц. Бруссар прав, думал он с мрачной улыбкой, на самом деле он не имеет понятия…

– Да, – ответил он, – не следует рисковать за счет других.

Бруссар посмотрел на него и покачал головой:

– Кроме шуток, мне надо познакомить тебя со своим страховым агентом.

– Я бы настаивал для начала на двойном