Парень из Южного Централа - Zutae

Снова глянул в зеркало, оценил мускулатуру.

— Мышцы что надо. Молодое, здоровое тело. И, судя по ощущениям в паху, член тут тоже не подкачал.

Решил проверить. Расстегнул мешковатые джинсы — судя по лейблу, «Фубу», — и заглянул внутрь.

И замер.

В трусах лежало орудие, достойное отдельного описания. В спокойном состоянии — сантиметров двадцать два, не меньше, толстое, с выраженной головкой, тёмно-коричневое, с едва заметной сеткой вен. Яйца — крупные, тяжёлые, как два перепелиных яйца, только больше. Я осторожно взял член в руку — он был тёплым, живым, и от прикосновения начал медленно наливаться кровью.

— Ёбаный в рот, — прошептал я с благоговением. — Да это же оглобля. Сантиметров двадцать два в спокойном. А если встанет? Мама дорогая. С таким прибором не то что гарем собрать, но и случайно попасть в Книгу рекордов Гиннесса. Интересно, прежний хозяин им пользовался или берёг для особого случая? Судя по тому, что я в гетто, пользовался. И часто.

Аккуратно застегнул джинсы, чувствуя, как член продолжает набухать от одной мысли о женщинах. В моей прошлой жизни у меня было достоинство средних размеров — сантиметров шестнадцать, вполне рабочее. Но это... это был подарок судьбы. Или проклятие, если не уметь им пользоваться.

Ещё раз глянул на себя в зеркало — двухметровый чёрный качок с прибором, который вгонял в дрожь даже моего внутреннего поручика Ржевского. «Ну всё, Миша, — сказал я отражению. — Из бывшего чемпиона России по боксу ты превратился в ходячее порно с прилавка. Осталось только выучить пару фраз на эбониксе и купить безразмерные трусы».

— Ладно, братан, — сказал я отражению. — Ты, наверное, был хорошим парнем. Но теперь я тут буду жить. Надеюсь, ты не против. Если что — извини. Я постараюсь не опозорить твоё тело и использовать его по полной. Особенно вот это.

Похлопал себя по ширинке. Отражение молчало. Я воспринял это как согласие.

Продолжил исследование. В углу на старом деревянном стуле лежала спортивная сумка «Найк». Я открыл её. Внутри — сменная одежда: толстовка с капюшоном, шорты, чистые носки. Бутылка воды. Пара боксёрских перчаток, потёртых, но добротных. И телефон.

Я быстро схватил бутылку воды и сделал большой и жадный глоток. В помещении было жарко, как в бане, и мне срочно нужно было увлажнить пересохшее горло. Бутылка полетела на пол, я скривился в отвращении, вода была противно теплой и неприятной. Перевел взгляд на мобильный аппарат.

Кнопочный. «Моторола Разр» — культовая раскладушка середины нулевых. Я такие видел в фильмах про то время. Тонкий, серебристый, с маленьким экранчиком и клавиатурой, которая светилась голубым. Нажал кнопку включения. Телефон ожил, показал заставку оператора — «Ти-Мобайл». На экране высветилась дата: 2 сентября 2010 года, 16:47.

Две тысячи десятый.

Рухнул на стул, потому что ноги внезапно стали ватными.

Две тысячи десятый год. Я попал в прошлое на шестнадцать лет назад. В Америку. В тело чернокожего подростка. В разгар экономического кризиса, когда безработица в Калифорнии под двенадцать процентов, а президент — Барак Обама, первый чернокожий в Белом доме, и его либо боготворят, либо ненавидят.

В моей голове пронеслась куча мыслей одновременно. Биткоин. Я точно помнил, что в две тысячи десятом году эта криптовалюта стоила копейки — буквально центы за монету. Акции «Эппл» — по восемь долларов за штуку. «Тесла» только вышла на биржу. «Амазон» ещё не взлетел до небес. «Нетфликс» торгуется по семь долларов. Если у меня получится купить хоть немного, через несколько лет я стану миллионером. Может, даже миллиардером.

Если, конечно, не сдохну в этом гетто от шальной пули или не попаду в лабораторию, где меня будут препарировать как мутанта.

Глубоко вздохнул. Паника — плохой советчик. Я ветеран боевых действий, профессиональный боксёр, имею корочки инженера. Я решал проблемы посложнее, чем «попадание в чужое тело в прошлом». Разберёмся.

Сначала — понять, кто я такой. В телефоне нашлась адресная книга. Контакты: «Мама», «Папа», «Шанель» (сестра?), «Терри», «Дизель», «Тиффани» с сердечком (девушка?), «Тренер Джо». Нажал на последний — номер не отвечал, гудки шли, но никто не брал трубку. Может, умер. В памяти всплыло смутное ощущение потери, комок в горле. Да, точно, умер. Старый тренер, который был словно отец.

Открыл входящие сообщения. Последнее: «Йоу, Джей, ты где? Тренька в пять, не опаздывай, старик будет орать».

Джей. Меня зовут Джей. Скорее всего, сокращение от Джеймс или Джеймон. Ладно, Джей так Джей. Привыкну.

Я начал вспоминать. Не просто факты, а яркие флешбеки, которые прорывались в сознание, как помехи на старом телевизоре.

Вспышка: я дерусь на улице с двумя парнями в красных банданах. Один бьёт меня в скулу — больно, искры из глаз, но через минуту боль уходит, и я продолжаю драться, пока они не убегают. Регенерация работала уже тогда.

Вспышка: я рисую баллончиком на бетонной стене. Стилизованная буква «J» в круге с короной. Краска пахнет ацетоном, руки в перчатках, чтобы не оставлять отпечатков. Тег «J-Watts». Я — уличный художник. Граффити.

Вспышка: я в машине с девушкой. Она высокая, стройная, с огромной задницей, обтянутой джинсами. Волосы заплетены в косички с цветными прядями. Она смеётся, кладёт руку мне на бедро, наклоняется и целует в шею. Тиффани. Моя девушка. Или бывшая — непонятно.

Вспышка: я стою в церкви, пою в хоре. Мать смотрит на меня с гордостью, у неё на глазах слёзы. Пастор Джонсон читает проповедь о надежде и спасении. Я не очень верю, но мне нравится петь.

Эти вспышки были хаотичными, вызывали дискомфорт и одновременно давали информацию. Чувствовал себя взломщиком, который забрался в чужой дом и роется в ящиках стола. Неприятно, но необходимо.

Встал, потянулся. Тело слушалось идеально — молодое, гибкое, полное сил. Видимо регенерация давала о себе знать: мышцы не болели, хотя, судя по мозолям на руках и состоянию перчаток, вчера была тяжёлая тренировка. Я сделал пару разминочных движений — приседания, повороты корпуса, наклоны. Чувствовалось, что тело привыкло к нагрузкам. Встала в боксёрскую стойку — ноги на ширине плеч, левая впереди, руки у подбородка, подбородок опущен.

Провёл серию ударов в воздухе. Движения были резкими, мощными, но немного корявыми — чувствовалась уличная школа, а не профессиональная. Удары шли от плеча, не хватало работы корпуса, ноги стояли слишком широко. Ничего, я это исправлю. Поставлю технику этому телу так, что оно будет порхать