Дикий сын - Джек Карр

Подъём закончился, а вместе с ним стремительно обрывался и сам остров. Её путь вывел за пределы открытой холмистой тундры в лабиринт зазубренных утёсов над ледяным морем. Холод теперь пробирал до костей и начинал отнимать волю бежать, волю выживать. Она промокла насквозь от смеси снега и пота и онемела от пояса и ниже. Агония в ступнях утихла, что указывало на начавшееся обморожение. Она тёрла замёрзшие руки друг о друга под флисовой курткой в тщетной попытке согреть их. Ледяной ветер убивал её, и она перешла на подветренную сторону острова, начав медленно спускаться по отвесным скалам. Один раз она сорвалась и пролетела пятьдесят футов, пока не смогла затормозить падение о небольшой валун. Часть её хотела падать и дальше, чтобы всё закончить и лишить преследователей удовольствия убить её, но этого не было в её характере. Не так её воспитали.

Когда она отчаянно висела на серой скале, её взгляд нашёл его — небольшое пространство под каменным выступом, которое укрыло бы её от любопытных глаз и защитило от смертоносного ветра. Она проползла носком ботинка, пока не нашла опору, рука искала всё, за что можно ухватиться. Пальцы соскользнули в каменную щель, и она начала продвигаться поперёк скальной стены к своей цели. Дюйм за дюймом, шаг за опасным шагом, она добралась. Место было едва достаточно большим, чтобы вместить её, но лучше, чем оставаться на открытом месте. Она прижала колени к груди, втянула руки внутрь куртки и убрала голову в флис. Внезапно она осознала свою жажду, изнеможение, страх. Впервые за долгое время она позволила себе плакать, и её слёзы с рыданиями перешли в звериный рёв, когда она поняла, чем было это плачем; она оплакивала собственную смерть.

Нижняя кромка облаков поднялась, и снег перешёл в лёгкую пыль на ветру. Охотник подогнал снегоход к месту, где оставил её следы, и жестом приказал Сергею выгружать гончих из кузова шестиколёсного транспортера КАМАЗ. Сергей с тоской посмотрел на традиционный лук своего народа, но оставил его на месте, послушавшись работодателя. Хотя за столетия казацкой экспансии, насильственного переселения и войн корякская кровь в его жилах разбавилась, он всё ещё чувствовал зов родных земель на севере.

Две огромных, похожих на медведей кавказских овчарки спрыгнули с грузовой платформы и начали пробовать воздух в поисках запаха добычи. Сергей дал им наполнить ноздри ароматом с шарфа женщины; здесь почти не было посторонних запахов, способных сбить их с толку. Каждый пёс весил более ста пятидесяти фунтов и достигал почти тридцати дюймов в холке. Эти особи — обе разновидности горного типа — происходили из суровой служебной линии, уходящей корнями к ранним дням Советского Союза. Их выбрали за решимость, свирепость и вкус к человеческой плоти.

Он кивнул Сергею, и тот отдал команду шёпотом. Собаки перестали мочиться, нюхать и бесцельно бродить и рванули вверх по склону; оба мужчины двинулись за ними на снегоступах. Звери быстро взяли след женщины и помчались по снежному склону, почти волоча за собой массивную фигуру Сергея. Животные провели их почти к вершине высочайшего пика острова, а затем повернули вниз, прочь от ветра. Он восхищался её волей к жизни. Это было его лекарство от тоски, мучившей его, сколько он себя помнил. Рука его непроизвольно потянулась к арбалету за спиной, чтобы убедиться, что он всё ещё там; они приближались.

Защищённая от ветра, она вдруг осознала, насколько тихо вокруг. Слёзы её длились всего несколько минут; было приятно их выпустить. Не теряй самообладания, малышка, — вспомнила она слова отца с явственным отзвуком родезийского акцента. Она его сохранит. Настало время драться.

Она загребала пригоршнями губчатую тёмную почву и натирала свою одежду, пока она не стала одного цвета с окружением. Копая в тундре, рука её наткнулась на что-то твёрдое и гладкое. Она яростно скребла и провела пальцами по длине предмета, чтобы найти его край. Затем, используя небольшой камень как лопатку, она выкопала то, что оказалось костью, вероятно, куском ребра тюленя, занесённым на этот уступ птицей-падальщиком. Кость была десяти дюймов в длину, изогнутая, с зазубренным острым краем там, где отломилась от остальной части. Она повертела её в руке; теперь она была вооружена.

Тишину разорвал лай собак. На этот раз дрожь, пробежавшая по спине, была не от холода. Даже если собаки не смогут до неё добраться, они вынюхают её убежище; она в ловушке. Она выглянула за выступ у своих ботинок и увидела, как волны разбиваются о скалы в нескольких сотнях футов внизу. Лай стал совсем близким; она видела и слышала, как маленькие камушки катились мимо, когда преследователи спускались по крутому склону. Она глубоко вздохнула, задержала дыхание и выдохнула, крепче сжимая свой импровизированный кинжал.

С минуту охотник думал, что его добыча разбилась насмерть, но интерес собак к скальному выступу предполагал иное. Он скинул с плеча ремень и приготовил оружие. Длинное углепластиковое древко стрелы идеально лежало в жёлобе, тонкий плетёный трос удерживал кинетическую энергию плеч лука. Он откинул крышки на прицеле и вскинул современную версию древнего инструмента к плечу, чтобы убедиться, что линзы не запотели от холода. Его добыча была загнана; оставалось лишь подождать, когда её выгонят.

Сергей отстегнул латунные карабины от толстых ошейников, освободив собак от кожаного поводка. Они рванули к обрыву, а затем замедлили шаг до крошечных шажков, проверяя выступ. Их гортанный лай был почти оглушительным. Ведущий пёс посмотрел на хозяина, опасаясь открывшейся местности. Сергей дал команду, и все сомнения исчезли; собаки начали контролируемый спуск. Обычная собака рухнула бы в море, но эти были уверенными на ногах горными животными, выращенными именно для такой работы.

Она не видела их, но рёв лая подсказывал, что они, должно быть, прямо за пределами её поля зрения, скрытые стеной её каменной темницы. Она втянула левую руку обратно в рукав куртки так, что ткань ниже локтя свободно болталась. Ужас; перед ней возникла оскаленная морда с волчьими зубами. Она махнула рукавом в том направлении, и овчарка инстинктивно вцепилась в него челюстями. Она высвободила руку из флиса и схватила зверя за ошейник, одновременно вонзая кость тюленя ему в шею. Она кричала, нанося удар за ударом в безудержной ярости, чувствуя, как горячая кровь брызжет на её руки и лицо. Перенеся внимание на лёгкие, она приложила всю свою силу, чтобы пробить броню густого меха. Первый удар скользнул по ребру, но второй и третий удары нашли путь в грудную полость. Пёс