Пятнадцать лет молчания - Сергей Иванович Зверев

— Мина!.. — сквозь зубы процедил Калинов, и его тело среагировало раньше сознания. Он рванулся вперед, пригибаясь; «АК-12К» упирался в грудь, мешая движению. — Цифра, срочно к нам! Мороз ранен!

— Впечатление, — доложил Воронов, уже стоя на коленях рядом с Дятловым, его руки в утепленных перчатках быстро ощупывали ногу. — Никакой взрывчатки. Пневмопоршень. Удар направленный. Голень. Предполагаю закрытый многооскольчатый перелом малой и большой берцовой. Артерии целы. Шоковое состояние.

Калинов опустился рядом. Его пальцы, онемевшие от холода, с трудом расстегивали медицинский отсек на разгрузке Дятлова. Логика. Только логика. Вина — это непозволительная роскошь. Ошибка в переменных. «Я разделил группу. Захаров предвидел это. Он нанес удар по самому слабому звену в самом узком проходе. Протокол не должен чувствовать. Он должен вычислять. А я допустил ошибку в вычислениях».

— Мороз, слышишь меня? — Его голос прозвучал сухо, клинически, как у хирурга перед операцией.

— Слышу, майор. — Голос Дятлова был хриплым, но прапорщик был собран. Он стиснул зубы. — Черт… Нога… не слушается.

— Цифра, докладывай обстановку. — Калинов тем временем уже извлек автоинжектор «Морфин-04» и, прицелившись в бедро через ткань комбинезона, ввел дозу. Раздалось тихое шипение.

— На полпути к вам, майор, — доложил Смирнов. Его дыхание в наушниках было учащенным. — Никаких препятствий. Левая ветка чиста.

Через минуту он вполз в грот, его взгляд сразу же уткнулся в раненого.

— Анализируй механизм, — приказал Калинов, пока Воронов помогал ему накладывать иммобилизационную шину — жесткий каркас, извлеченный из аварийного комплекта. Холод мешал работе, пальцы плохо слушались даже в перчатках.

Смирнов, не теряя ни секунды, направил сканер на злополучную плиту.

— Не мина. Инженерная ловушка. Пневмогидравлический поршень с приводом от сжатого воздуха. Замаскирован под естественную неровность пола. Цель — не летальный исход. Максимальное повреждение конечностей при минимальном риске для жизни. Удар рассчитан с хирургической точностью, чтобы избежать повреждения крупных артерий. Задержка, а не уничтожение.

Калинов закончил фиксировать шину. Он посмотрел на осунувшееся лицо Дятлова, на его стиснутые зубы. Ярость. Холодная, безжалостная ярость к Захарову, который посмел ранить его человека. И тут же — смятение. Грязный, разъедающий осадок. Он не убивает. Он калечит. Наказывает. Мститель, а не террорист. Этот поступок, эта хирургическая точность в причинении боли, но не смерти, ставила под сомнение саму суть приказа «Центра». «Уничтожить актив и похитителя». Уничтожить человека, который щадит жизни тех, кто за ним охотится.

— Пульс слабый, но стабильный. — Воронов приложил пальцы к шее Дятлова. — Дыхание поверхностное. Шок нарастает. Нужно прогревать.

— Разворачиваем термоодеяло. — Калинов достал из своего комплекта серебристое полотно «Выживание-М». Оно было холодным как лед, но при встряхивании начало генерировать тепло благодаря химической реакции. — Цифра, полный анализ периметра. Ищешь другие сюрпризы. Байкал, помогаю с Морозом.

Они работали молча, слаженно, как части одного механизма. Воронов поддерживал тело Дятлова, пока Калинов закутывал его в одеяло. Смирнов тем временем медленно и методично сканировал каждый сантиметр грота — стены, потолок, остальные плиты пола. Его сканер пищал, выискивая аномалии.

— Еще два пассивных датчика давления на полу, — доложил он через пару минут. — Обхожу по краю. И… стой. На балках под потолком. Лазерные триггеры. Замаскированы под кабельные стяжки. Приводят в действие что-то выше.

Калинов посмотрел наверх. Из темных щелей в стальных балках торчали тонкие, почти невидимые стержни.

— Дистанционное управление? — спросил он.

— Нет. Автономная схема. Сработают при обрыве лучей. Вероятно, система блокировки выходов.

Тем временем Дятлов пришел в себя. Морфин делал свое дело. Он смотрел на Калинова мутными глазами, но с осознанным взглядом.

— Майор… Простите… Подвел…

— Молчи, прапорщик, — отрезал Калинов, но без прежней резкости. — Это не твоя вина. Это просчет командования. Мой просчет.

Он встал и отошел к центру грота, оставив Воронова следить за раненым. Его мозг работал на пределе, анализируя новую информацию. Захаров не просто ранил одного из них. Он загнал их в ловушку, из которой не было быстрого выхода. Раненый боец, ограниченное пространство, дополнительные ловушки, блокирующие отход. Идеальная тактика изматывания.

— Цифра, — обратился он к Смирнову. — Можешь дистанционно заблокировать эти триггеры на балках?

Смирнов покачал головой, не отрываясь от сканера.

— Нет. Они механические. Нужно физически их извлекать или блокировать. Рискованно. Любая вибрация может спровоцировать срабатывание.

— Понял. Тогда новый приоритет — обезопасить этот грот для обороны. Байкал, как состояние Мороза?

— Стабильное, но не ненадолго, — доложил Воронов. — Температура тела падает. Нужно полноценное укрытие и обогрев. Здесь, в этом ледяном мешке, он долго не продержится.

Калинов снова почувствовал знакомое сжатие в груди. Не клаустрофобия на этот раз, а тяжесть ответственности. Он должен был принять решение. И оно не могло быть правильным. Любой выбор вел к потерям.

— Группа неоперабельна в полном составе, — констатировал Калинов. Его голос был металлическим. — Мороз не может передвигаться по этим коммуникациям. Эвакуировать его назад через тоннели невозможно. Это займет часы, которых у нас нет.

— Майор, — тихо, но твердо начал Воронов. — Ваше состояние… Клаустрофобия… Идти вперед вдвоем — большой риск. Захаров явно ждет именно этого. Он разделил нас, вывел из строя самого опытного техника и теперь нацелился на вас. Без прикрытия снайпера и второго бойца…

— Я осознаю риски, старший лейтенант, — холодно прервал его Калинов. — Но у нас нет выбора. Каждая минута задержки играет на руку Захарову. Он не просто убегает. Он реализует свой план. И мы не знаем, на какой он стадии.

Он перевел взгляд на Смирнова, который закончил обход грота и вернулся к ним.

— Цифра, твоя оценка. Если мы оставим здесь Мороза и Байкала, какие у них шансы продержаться и в случае чего эвакуироваться?

Смирнов нахмурился, производя быстрые расчеты.

— Если мы обезвредим потолочные триггеры и оставим им один из компактных обогревателей… Шансы есть. Но невысокие. Байкал сможет тащить Мороза по тоннелям, но очень медленно. Если Захаров активирует систему блокировки на входе… они окажутся в ловушке.

— Понял. — Калинов снова посмотрел на Воронова. — Это приказ, старший лейтенант. Протокол «Дельта-Т». Мороз и Байкал остаются здесь. Ваша задача: оборудовать пункт обороны в этом гроте. Обезвредить потолочные триггеры, если это возможно без риска. Подготовить средства эвакуации. Обеспечить огневое прикрытие на случай нашего отхода или преследования. В случае чрезвычайной ситуации — действовать по обстановке. Приоритет — жизнь Мороза.

Воронов замер на секунду: его лицо было каменным. Затем он коротко кивнул:

— Понял. Исполняю.

— Цифра — со мной. — Калинов повернулся к арочному проему. — Мы — аналитический кулак. Захаров близко. Он сделал свой ход. Теперь наш черед.

Они начали готовиться к разделению.