Как мы нагибали галактику - Бандильерос

* * *

Тем временем мир-улей, сегментум пацификус.

Пий был счастлив. Насколько можно быть счастливым, заняв высшее положение в эклезиархии своего мира — фанатично верующий в императора Пий никогда не упускал своей выгоды, и появление святого было для него подарком небес, в самом прямом смысле слова — он приблизился к нему настолько, насколько смог!

В мир потянулись паломники со всего сегментума — орбита планеты была переполнена транспортниками, на которых прилетали члены эклезиархии — и конечно, немедленно появились те священнослужители — которые считали себя важнее, и сходу начинали требовать от Пия передать им права на планету и поставить здесь Свои храмы и самим заняться строительством.

От такой наглости даже у него перехватывало дух — наглость, граничащая с безумием. Но в империуме это нередко работало — поэтому пришлось именно ему тяжко трудиться, чтобы сохранить своё влияние — напоминая, что именно он слышал тут голос императора, он был при святом и главным его помощником и проводником после его появления. А их император милостью своей не одарил, святого к ним не послал, и вообще — прилетели на чужое место и требуют себе положение — это попахивает… ересью. Против воли императора, конечно же.

Как-то очень удачно ему под руку подвернулась парочка женщин — мама с дочкой — которых Святой особо отметил и одарил девочку пером из своего крыла — Пий чуть до потолка не подпрыгнул от радости. Перо из крыла святого — это реликвия уровня сегментума, если не всего империума! Однако, отобрать реликвию он не имел никакого права — это закончилось бы для него обвинением в ереси — а Пий не мог в его щекотливом положении позволить себе даже тень подозрений, ведь желающих обвинить его было слишком много — поэтому он наоборот, приблизил их к себе — принял их жить во дворец, особенно девочку, ну и её матушку, куда же ещё.

Похождение святого в храм на средних уровнях улья уже было частью всенародного достояния — о чём говорили все — и священники использовали это в своих пылких проповедях — тот храм оказался в центре внимания всего улья — внезапно возвысившись в своём статусе даже над центральным храмом, молиться в который приходила аристократия — лицемеры, крохоборы и гедонисты.

Для эклезиархии любое знакомство живого святого в бренном мире важно, а отмеченность императором — измеряли по малейшим признакам — реликвии же, связанные с жизнью святого — были бесценными и важными.

Пий сжимал в руках локон волос, который святой подарил ему на память — тот был помещён в массивный прозрачный амулет и теперь покоился на его массивной груди — Пий был счастлив, что святой его лично отметил — тем самым позволив ему победить в войне с другими церковниками.

Впрочем, все, кто лично слышал голос императора — были признаны особыми людьми, и их значение для церкви было огромным — все ровно тридцать человек — пересчитаны поимённо. Судьба же девочки, которую святой одарил пером — предрешена, само собой, она станет частью эклезиархии, как и её мать — это даже не обсуждалось. Обладатель такой ценной реликвии — передаст её потомкам, или храму, который будет возглавлять — но точно не будет брошена на произвол судьбы.

Паломников становилось всё больше — а ереси всё меньше. Обитатели подулья, еретики и мутанты, привыкшие, что никому нет до них дела — страдали — их убивали тысячами каждый день, вычищая сектор за сектором, уровень за уровнем.

Пожертвований на Пия и его мир свалилось много — так много, что вопрос превращения хотя бы этого улья в один огромный храм — уже не был на повестке дня. Одетая во всё белоснежное, девочка по имени Милака присутствовала рядом с Пием — большое белое перо при этом у неё не отняли — оно висело у неё на шее, слегка светясь золотым светом. Как и все перья — это обладало свойством воспринимать энергию верующих и находящаяся рядом с ним девочка впитывала её. И теперь она вознеслась в статусе близко к аристократии — или даже выше, проблем в её жизни стало значительно меньше, когда церковь взяла её под своё крыло — впрочем, воспринимая как необходимый довесок к святой реликвии.

Даже те лавки, в которые заходил святой за покупками — мгновенно и очень сильно поднялись в своём статусе — робкий голос о том, что святого ещё не признали официально — был слышен слабо — белые крылья это то, чего у ложных святых точно не бывает, как и света императора. Так что даже оружейная лавка в центре улья — стала крайне популярным местом паломничества, а оружие, которого касался святой — было раскуплено аристократами за баснословные деньги, та же судьба постигла и все вещи из другого магазина — его скупили весь, и паломники — многотысячные толпы желающих увидеть место зарождения нового святого — считали своим долгом что-то купить в этих магазинах — из-за чего цены быстро взлетели.

Мир не стал храмовым, пока что, но уже стал популярным местом — самое же главное явление этого улья — это вихрь золотистой энергии, оставшийся там, где сам Император явился перед людьми — увидеть его могли немногие — через этот уровень дворца губернатора был сделан практически постоянный проход, и толпа стояла всегда — проходя мимо этого места и чувствуя благоговейный трепет.

События только начинали разворачиваться — не прошли незамеченными для всей галактики…

* * *

Прибытие на Терру было очень своеобразным. Как оказалось — желающих прибыть в солнечную систему так много, что корабли могли видеть друг друга невооружённым взглядом из иллюминаторов — пусть далеко, но всё же — там, где миллион километров это мелочь, каждая тысяча километров была занята каким-то кораблём, при этом по всей системе — сверху донизу, если бы в космосе был верх и низ. Корабли просто облепили всю солнечную систему. Хотя в космосе это было плохо заметно — так как расстояния всё же велики — но и скорость их немалая — чтобы разъехаться — нужно было строго следовать правилам — одно мгновение и тысяча километров, разделявшая тебя с кораблём далеко на горизонте уже преодолена и вот оно — столкновение. Маневренность у утюгов империума была плохой.

И титул Лорда-Инквизитора мало помогал — нам пришлось ждать. Ждать около трёх дней, пока нам выделят маршрут к терре по прямой