Архитектура любви - Эмма Райц

– Что-то, что тебе комфортно рассказать. Не знаю… О своей семье? О юности? У всех есть веселые истории из жизни.

– У меня таких нет.

Лера вскинула брови от удивления:

– Не верю. Неужели ни одной забавной истории?

Стас напряг челюсти и швырнул вилку с ножом на остатки стейка. Приборы неестественно громко звякнули в тишине ресторана.

– Ни одной.

Лера вздохнула и отвела взгляд:

– Ясно.

– Почему мы вообще должны обсуждать меня и мое прошлое в твой день рождения?

– Мы ничего не должны. Если не хочешь, то и не будем.

– Тогда зачем ты затеяла этот разговор?

Она посмотрела на Стаса, вгляделась в острые черты его лица, недовольно изогнутые брови, пронизывающие ореховые глаза, красивый нос с небольшой горбинкой, твердые губы, проявившуюся к вечеру щетину на подбородке. Внутри все сжалось:

– Затем, что я уже полгода сплю с незнакомцем, о котором знаю только то, что он коммерческий директор и жить не может без сырого мяса.

– Чушь.

Лера была не в состоянии с ним спорить:

– Как скажешь. Отвези меня домой. Пожалуйста.

Стас быстро расплатился, и они вышли на промозглую ноябрьскую улицу. Он молча открыл перед Лерой пассажирскую дверь и, когда она села внутрь, повернулся к машине спиной и закурил.

Мелкая морось оседала на его каменном лице, но он не чувствовал ее. Легкие наполнялись горьким дымом, никотин смешивался с кровью и дарил приятное онемение мышцам. Сделав еще две глубокие затяжки, Стас отшвырнул окурок, медленно выдохнул, обошел машину и сел на водительское место.

– Моя мать умерла от гриппа, когда мне было семь. Отцу нянчиться со мной было некогда. Он пытался удержать под собой вырванные у распавшегося Союза заводы. В четырнадцать лет я плотно подсел на наркоту.

Лера с ужасом смотрела на Стаса.

– Папаша не придумал ничего лучше, чем запихнуть меня в клинику в глубине Сибири, больше похожую на тюрьму. Там не было никаких нежных психологов и милых групповых бесед. Вместо этого гостей встречал десяток суровых вояк, которые физически выбивали дурь из таких, как я. И трепетно прививали любовь к спорту и чтению. – Стас следил за движением дворников на лобовом стекле. – Через год меня вернули чистым и шелковым. За это время отец женился во второй раз и отгрохал дом на Рублевке. Он закрыл меня в четырех стенах, где я и закончил школьное образование. Потом он заплатил пару-тройку миллионов, чтобы я прошел медкомиссию и поступил в десантное училище. Но через два года после драки с сынком какой-то важной шишки меня отчислили. Я вернулся в Москву и узнал, что старикан всеми способами боролся с онкологией. Он поставил мне условие: если хочу фигурировать в завещании, должен получить высшее образование и перестать его позорить. Я закончил ВШЭ. Ходил по струнке: ни наркотиков, ни тусовок, ни проблем. Думаешь, он сдержал слово?

Лера судорожно вздохнула.

– После очередной химии он впал в кому и через несколько дней откинулся. На объявлении завещания я с удивлением узнал, что почти все имущество, все заводы и дома он давно переоформил на жену. С его барского плеча я получил жалкие пять миллионов и был в тот же день выставлен из дома. Спасибо, хоть квартиру, где я жил, пока учился, он купил на мое имя. Иначе бы вообще остался на улице. Прикольно, да? Забавная история?!

Лера прошептала:

– Нет.

– Плевать. К моменту его смерти я жил своей головой. Переступил и не обломался.

– Стас…

– Я не просто так не пью. И не просто так не женат. Все доступные мне радости: сырое мясо, как напоминание о годе в Сибири, немного никотина и секс.

– Прости, я же…

– Посмотри на меня!

Лера вздрогнула и подняла на Стаса испуганный взгляд.

– Не бывает бывших наркоманов! Не бывает бывших отморозков. Если я не буду держать себя в руках, то вернусь на дно. И я срывался! Был в шаге от того, чтобы вернуться к исходной точке. К счастью, та самая клиника все еще процветает. И там все так же чудесно выбивают дурь. – Опасно усмехнувшись, Стас достал еще одну сигарету и опустил стекло. – Последний раз я был там лет пять назад. Пока мои коллеги проводили отпуск на Бали или в Европе, я носился по тайге с двадцатью килограммами в рюкзаке, переплывал ледяные речки и спал на голой земле. А потом краповый ветеран пересчитывал мои ребра и подправлял челюсть в драке, из которой нельзя выйти победителем. Только выползти, харкая кровью и хлопая ладонью по мату. Не тайский массаж, но тоже помогает.

– Стас, пожалуйста…

– О, только не включай эту тупую шарманку: мне так жаль, ты такой несчастный, малыш… Я ни о чем не жалею. – Он провел рукой по лицу и волосам. – Все? Мы закончили с веселыми историями из прошлого? Теперь ты довольна?

Она не смогла ответить, просто закрыла глаза, и по ее щекам потекли слезы.

– Лера. Для моего молчания всегда есть весомый повод. Я не идиот, который намеренно окутывает себя напускной таинственностью, чтобы женщины падали перед ним штабелями и сами раздвигали ноги.

– Прости.

Стас завел двигатель и нажал на газ. «Ауди» с буксом сорвалась с места и унесла их прочь от ресторана.

Глава 13

– Приехали.

Лера посмотрела на жесткий профиль Стаса:

– Ты не зайдешь?

– Я не в настроении.

Она терялась, не зная, что сказать, чтобы не усугубить ситуацию.

– Ладно. До завтра… – Лера потянулась к ручке двери. В этот момент центральный замок звонко щелкнул. – Стас?

– Если кто-то в компании узнает подробности моего веселого прошлого, ты сильно пожалеешь об этом.

– Ты с ума сошел? Как можно такое обсуждать?

– Я тебя предупредил. Я рассказал тебе все и рассчитываю на молчание.

Лера осторожно прикоснулась к его руке:

– От меня никто ничего не узнает.

Стас нахмурился и взглянул на нее исподлобья:

– Будем надеяться.

– Послушай, – она вздохнула, подавив желание праведно возмутиться. – Я могла бы сказать какую-то глупость из разряда: «Я бы никогда не спросила, если бы знала, как тебе тяжело…» Но я не могла знать! Изо дня в день я видела перед собой хозяина жизни, который всегда чуточку слишком хорош. Чуточку слишком безупречен. Можешь обвинять меня в излишнем любопытстве. Это