Russian Mafia - Arladaar

— Плен? — удивился Жека. — Как получилось?

— До банального просто, — ответил Васильев. — Ехали днём, маршем из Рабата в Герат. Нужно было миновать небольшое предгорье. Вот знал ведь командир полка, что в этом месте могут напасть! Сказал, надо бы разведроту вперёд пустить или вертушек дождаться. В штабе сам это говорил, когда маршрут прокладывал до точки дислокации. Но, как и всегда, понадеялся на русское «авось». Пошли так, без воздушного прикрытия. Давай, давай, быстрей, быстрей… Результат закономерный. В середине дня, когда колонна полностью зашла в предгорье, на нас напали. Подожгли первую БТР и танк, ехавший последним. Из противотанкового гранатомёта. Наши выскочили, пытались рассыпаться по сторонам, а там рассыпаться-то оказалось и некуда. Как я уже говорил — с одной стороны крутой склон, с другой — ущелье и бурная порожистая река. Бежать некуда, на склон не залезть. Но делать нечего. Мы всё-таки стали пытаться огрызнуться и кое-где забраться на склон. Полез и я. Однако какой из меня альпинист… Стена сильно крутая. Не удержался, камень вырвался из горы, и я упал вниз, с высоты метров десять…

— Без сознания взяли? — спросил Жека.

— Без сознания, — согласился Олег. — Как попал к ним, не помню. Но если меня не наши подобрали, значит, всех нас там перебили. Я пытался потом найти информацию об этом нападении, но сам понимаешь, где её найдёшь… Всё засекречено.

— С тобой-то что дальше было?

— Очнулся от того, что кто-то пнул по рёбрам, — сказал Васильев, опять прихлебнув пива. — Ещё глаза не открыл, а чувствую, что лежу на глиняной земле. Рядом гортанные голоса. Тело болит, как будто его дубинами избили. Впрочем, так оно и было. С такой высоты навернуться, как вообще не подох. Хорошо, что не поломался, но головой ударился хорошо. Перелом костей черепа был. Это уже в больнице сказали, когда я сюда попал, в цивилизованный мир.

— А как попал? — поинтересовался Жека, мельком взглянув на Сахариху, которая слушала откровения бывшего военного, открыв рот.

— Мне сразу сказали, что, если хочу выжить, надо принять ислам, — заявил Олег.

— И ты принял?

— Принял, — согласился Олег. — А что оставалось делать? Я вообще-то атеист, как и большинство советских людей. А тут ислам… Ну, принял. Письку обрезали, что-то там прогыгыкали из Корана, а потом меня тут же перевели в другую хижину, кормить стали получше, газеты с журналами дали. Намаз научили делать. Потом меня переправили на территорию Пакистана, а уже оттуда представители западных спецслужб доставили на базу НАТО в Германии, в Кёльне. Меня хотели обменять на какого-то там моджахедского шейха или кого… Но в Министерстве обороны СССР сказали, что не знают, кто такой Олег Васильев, в армии никогда такой не служил, так что пошлите нахер. И вообще, типа, потерь у нас в Афганистане нет, и никого там не убивали и не брали в плен. Вот так походя родина выплюнула меня, как использованный гондон. Как мусор на помойке.

— И что ты стал делать? — поинтересовался Жека. — Ведь в таком случае ты стал им совсем не нужен, и тебя опять могли в Афганистан отправить.

— Я думал, что так и будет, но нет, — признался Олег. — Разведка у НАТО умная. Они знают, чего хотят, и просчитывают все ходы на ближайшие несколько лет. Сначала намекнули, что, мол, родина от тебя отказалась, и ты отправишься опять в подземный зиндан в горах Кандагара. И когда я присел на измену, они сделали предложение, от которого стало трудно отказаться. Предложили работать на них. От них — полная легализация в Германии. Жильё, работа, все документы. От меня — в определённый момент, когда им будет нужно, попросят сделать одно дело. Отказаться невозможно.

— И что за дело? Делал что-нибудь?

— Ещё нет, — качнул головой Олег. — Здесь я им нужен, чтобы контролировать настроения в русскоязычной среде… Пару раз вызывали в одно неприметное здание на окраине города, с другой стороны. Там неприметный мужик в чёрном пиджаке, сидя на стуле перед пустым столом, спрашивал, как дела, что нового. Я отвечал, что всё по-прежнему. На этом всё и заканчивалось. Однако я слышал, что вроде меня хотят в Россию зачем-то отправить. Там, скорее всего, и будет настоящая работа.

— М-да… — протянул Жека. — Не нам тебя, конечно, судить, братан, мы тоже в такой ситуации наверняка бы геройствовать не стали, пошли по лёгкому пути. Самое главное, ты вырвался от этих моджахедов. А остальное как-нибудь образуется. А в Россию пошлют… Я только что оттуда. Нехер там делать. Что там разведка узнавать собирается? Всё похерено и своровано. А что не своровано, своруют в ближайшие годы. Тут даже шпионов никаких не надо — всё по телику во «Времени» и «Взгляде» покажут.

— Ладно! — махнул рукой Олег Васильев. — Разоткровенничался я что-то с незнакомыми людьми. Вы сами-то кто будете?

— Мы предприниматели из России, — заявил Жека, решивший, что откровенничать с незнакомцем не стоит, тем более если он на подсосе разведки НАТО. — Решили покинуть родину и обосноваться тут. Пока решаем, чем заниматься.

— Предприниматели, значит… — понимающе улыбнулся Васильев, кивнув на пистолет, торчащий из ремня жекиных джинсов. — Я слышал выстрелы в турецком квартале, пошёл потихоньку посмотреть, кто там бузит. Услышал русскую речь. Подошёл к вам, вдруг помощь нужна. На бандитов вы не похожи.

— Мы не бандиты! — громко пропищала Сахариха, недовольная, что ей никто не уделяет внимания. — Мы хорошие!

Она махнула рукой, и сицилийская сарага выпала из её кармана, предательски звякнув об пол.

— Вижу… — опять усмехнулся Васильев. — В любом случае, землякам мы всегда рады. Если что нужно, приходите сюда в любое время дня и ночи. Поможем всем, чем можем.

— А ты сам-то где сейчас работаешь? — поинтересовался Жека. — Чем занимаешься? Кто по жизни?

— Чем ещё может заниматься бывший солдат? — усмехнулся Васильев. — Работаю в охранной фирме. Простым охранником. Охраняю склад одной фирмы в промышленном квартале, за городом. Работа непыльная. Платят, конечно, мало для Германии, но на нормальную жизнь хватает. Жильё здесь же, в русском квартале снимаю. Он вроде как под снос пойдёт, но ещё нескоро, потому тут многие наши окопались. Прогнали турков, арабов, боснийцев. Немного прогнали. Они то и дело