Якудза из клана Кимура-кай. Том 3 - Геннадий Борчанинов

— Стоять… — глухо прорычал рябой.

Он меня явно узнал, уставился с нескрываемой ненавистью, желая отмщения за свою разбитую рожу.

— Шли бы вы отсюда, — вздохнул я. — Мы здесь по делам, а не для того, чтобы сбивать кулаки об каждого встречного.

— Это наш район, какие у вас тут могут быть дела⁈ — вскинулся монобровый.

— Насколько я знаю, ваша здесь только часть района, да и то, многие это оспорили бы, — спокойно сказал я.

Например, я с удовольствием поспорил бы на этот счёт.

— Значит, ты сам напросился, говнюк. Тебя предупреждали, — сказал рябой, и я понял, что без драки мы отсюда не уйдём.

Не встревать в неприятности, как же. Разбежались.

Глава 17

Я был не в состоянии драться прямо сейчас, но и отступить означало потерять лицо, что для якудза хуже, чем любые раны. Да и для японца вообще нет ничего хуже, чем потеря лица.

— Кажется, у вас и так проблемы на районе, а вы хотите сделать всё ещё хуже? — хмыкнул я, глядя в лицо рябому якудза.

Синяки и ссадины, заклеенные пластырем или замазанные тоналкой, виднелись у всех троих, и это точно были не последствия нашей драки, а что-то другое.

— В прошлый раз мы были в меньшинстве, и всё равно вас отмудохали, — сказал я, сплюнув на асфальт.

Аргумент не подействовал, рябой только ухмыльнулся и взглядом указал куда-то мне за спину. Я даже не шелохнулся, а вот Фурукава-кун бросил быстрый взгляд за спину и выругался сквозь зубы. С тыла заходили ещё четверо. Вот это уже проблема.

— Уже не такой смелый, да? — рябой якудза ощерил зубы в кривой ухмылке. Он и так был не красавец, а теперь и вовсе. — Пока мы не поквитаемся за прошлый раз, никуда вы не пойдёте.

Они, как и мы, были гокудо, то есть, живущими на всю катушку, на полную, и не могли просто так спустить нам прошлую обиду. Их бы не поняли. Они бы сами себя не поняли.

— Вы, значит, хотите развязать войну ещё и с нами? — медленно произнёс я, переводя тяжёлый взгляд с одного на другого.

— Вы уже её развязали, — заявил монобровый.

— Странно, мы об этом не в курсе, — сказал я. — Ямада-гуми ни с кем здесь не враждует. А Одзава-кай тем более. Кто из вас старший?

Рябой бросил мимолётный взгляд на одного из своих братков, зашедших с тыла, а потом сделал полшага вперёд.

— Я старший! — заявил он, но от этого заявления за версту тащило враньём.

Бывало иногда, что кто-то из обычных торпед строил из себя старшего, с разрешения начальства, естественно. Когда настоящий босс не горел желанием разговаривать или считал это ниже своего достоинства. Кажется, сейчас как раз тот случай.

Я наконец повернулся назад и посмотрел на подошедшую четвёрку. Если та троица была простой уличной шпаной, то эти товарищи представляли собой парней посерьёзнее. Не в цветастых рубашках-гавайках и не в водолазках в обтяжку, а в строгих костюмах, будто вышли только что с совещания. С этими людьми уже можно говорить предметно.

— Нам нечего делить с Макита-гуми, — сказал я. — Не знаю, что наплели вам эти трое, но в прошлый раз мы просто оборонялись.

— Вот как? — хмыкнул один из них и перевёл взгляд на рябого.

— С кем вы сейчас воюете? С китайцами? С Санакагава? — спросил я. — Если Ямада-гуми объединится с ними против вас, долго вы здесь не протянете.

— А кто ты такой, чтобы говорить за клан Ямада-гуми? — прорычал якудза в чёрном костюме.

— Кимура Кадзуки, Кимура-кай, — произнёс я.

На их лицах ясно читалось возникшее сомнение.

— Не слышал о таких, — сказал якудза со шрамом на брови.

— Потому что у нас нет интересов в Кабуки-тё, — усмехнулся я. — Пока что. Могут появиться, если вы вдруг вынудите нас мстить.

Мужчины переглянулись.

— Однако вы сюда приехали. Снова, — сказал мужчина со шрамом.

— У нас тут есть некоторые дела, — сказал я. — Которые никак не касаются Макита-гуми и её интересов.

Я понимал их желание втоптать нас в асфальт, не разбираясь, кто прав, а кто виноват. Но и раздувать конфликт не просто с несколькими бандитами, а с целой организацией, присутствующей в зоне конфликта, им тоже было не с руки.

— Да он гонит! — воскликнул рябой из-за моей спины.

— Тише, Мару! — прорычал якудза со шрамом. — Интересно, что он скажет.

Значит, не так уж сильно они желают нас отмудохать. Зато мы готовы были дать отпор даже семерым. Это не значит, что мы этого хотели, но мы были готовы.

— А что тут ещё говорить? — развёл я руками. — Что было, то было. Оправдываться я не собираюсь, вашу троицу мы в тот раз уронили и немного поваляли. Напали они первые.

— Это ложь! — взревел рябой.

— То есть, когда ты идёшь с ножом на кого-то, это не нападение? — усмехнулся я.

— Понятно… — мрачно произнёс якудза со шрамом. — Так и быть, уходите. Не советую вам снова появляться возле наших точек. Иначе я подумаю, что вы и впрямь тут что-то против нас замышляете.

— Приятно иметь дело с понимающими людьми, — произнёс я. — Всего хорошего, джентльмены.

Я дотронулся до виска, повернулся к своим товарищам, кивком позвал за собой. Троице из Макита-гуми пришлось уступить нам дорогу. Я напоследок взглянул в глаза рябому, тот гневно раздувал ноздри. Ещё ничего не закончено, это было и дураку понятно.

Мы прошли дальше, не быстро и не медленно, в самый раз, чтобы это не выглядело ни поспешным бегством, ни триумфальным шествием. Только когда мы скрылись за углом, я позволил себе немного расслабиться и выдохнуть. И все остальные тоже.

— Твою мать… — выдохнул Такуя.

— А чё, я думал махач будет, в чём дело-то? — не понял Кобаяши, успевший себя накрутить.

— Будут тебе ещё махачи, — проворчал Фурукава. — Или давно по башке не получал, боксёр?

— Я кикбоксёр, — возмутился тот.

— Да хоть каратист, против дубинок и ножей всё равно, — мрачно заметил я. — Зря мы сюда попёрлись вчетвером, надо было ещё народ брать.

Хотя если бы с нами было ещё пять-шесть человек, ситуацию это бы не исправило. Даже наоборот, нас могли бы посчитать за ещё какие-то силы вторжения.

Непосредственно к клубу мы подходить не стали. Я решил, что в ресторане Кубо-сана смогу получить всю необходимую информацию, так что всей компанией мы пошли в сторону вывески с кукольной мордой. Фурукава-кун, увидев, куда мы идём, нахмурился и надулся, как мышь на крупу, но в этот раз обошлось без нравоучений и воспитательных оплеух. Охранник впустил нас