Архитектура любви - Эмма Райц

– В смысле на протяжении года?! Подожди-подожди… Вы с ним… Встречались? Или как это… Я ничего не понимаю.

Леру подташнивало от необходимости снова пересказывать эту историю.

– Я думала… Надеялась, что встречались. Он считал, что мы просто спали.

– Тогда, в июле? Ты была на больничном неделю… Из-за выкидыша?

– Да.

– А он?

– Женился и уехал отдыхать.

Виталик закрыл глаза и уперся затылком в стену:

– И ты… Погоди, а повышение? Это в качестве компенсации, что ли?!

– Я не знаю. Дима утверждает, что Стас просил за меня еще до выкидыша. Не уверена. И уточнять нет желания.

– Черт. Но как ты вообще подпустила его к себе?! Ты разве не видела, что он явно не тот, с кем…

– Он мягко стелил, – Лера горько усмехнулась. – Говорил и поступал… Начал издалека. Помнишь ту нашу тройную премию в декабре семнадцатого? Не без его участия.

– Какую премию?

– Когда мы с тобой умудрились назаключать рекордную кучу контрактов.

Виталик иронично рассмеялся:

– Ты что-то путаешь. В том декабре из всех бонусов у меня был только разговор с Димой и Стасом, на котором мне ясно дали понять: если следующий квартал не станет прорывным, компенсирующим провальный предыдущий, меня уволят. Никаких премий я не получал. Только угрозы.

– Что?.. Нет же! Когда я увидела полученную сумму, Стас сказал, что такой размер премии они с Димой утвердили тебе и мне за количество достигнутых соглашений!

– Лера, я ничего не получал. Могу даже запросить выписки по карте, если ты мне не веришь. Вспомни. Я тогда бесился и жутко наседал на тебя. Я был в панике. Дурак… Надо было просто уволиться.

Лера растерянно прислонилась к противоположной стене и зажмурилась от болезненного осознания:

– Он все подстроил… Уверил меня в благородстве своих решений. Выставил тебя неадекватным трудоголиком. В противовес предложил шикарные условия. Черт… И я повелась как наивная дура.

Виталик горестно хмыкнул:

– Тут ему в мастерстве не откажешь…

– Он так мягко и планомерно сокращал дистанцию между мной и собой. Господи, я ведь была в шаге от того, чтобы догадаться. Я подозревала, что он что-то задумывал…

– И что же помешало тебе сделать этот шаг?

Лера не ответила. Но Виталик и так все понял по ее разочарованному взгляду.

– Давай не пойдем в ресторан. Я не хочу участвовать в этом цирке.

– Мы не можем. Блин. Мне еще речь говорить. Совсем забыла про это… – Внезапно ее взгляд загорелся мстительным огнем, словно Женщина-Кошка[22] подкинула Лере идею: – Если мы уйдем, значит, мы проиграли. А я не хочу доставлять Стасу такое шикарное удовольствие. Давай определимся с тактикой. Нам нельзя поддаваться на провокацию. И лучшее, что мы можем сейчас сделать, – игнорировать его.

– Зачем ему все это? Почему он продолжает причинять всем боль?

Лера тихо рассмеялась и с сарказмом произнесла:

– Потому что он – отмороженный. И я больше не собираюсь тратить свои эмоции на попытки разобраться в толпе его тараканов. Слишком много чести!

Виталик странно посмотрел на Леру:

– Мне кажется или ты подцепила в нашем офисе вирус стервозности? Или это костюм так на тебя действует?

– К слову. Маску подарил мне Багрянцев. И сейчас его слегка перекосило, когда он увидел меня в ней.

– Я бы еще дважды подумал, кто из вас двоих изощреннее…

Лера довольно ухмыльнулась. В маске выражение ее лица казалось немного безумным:

– Один час, хорошо? Потом можно будет уйти. Если не передумаешь.

– Час… Это много. Это, блин, целая вечность. Я не уверен.

– Я буду рядом. И вообще. Мы с тобой сегодня коварные злодеи, разве нет? Или ты думал, можно просто так взять и нарисовать себе Джокера на лице?! Будь добр, соответствуй.

Виталик застонал и снова закрыл глаза. Но через пару мгновений проморгался, и выражение его лица чудесным образом изменилось:

– Не будь я способен соответствовать, нарядился бы в Шрека.

– Вот и молодец. А теперь пойдем. Наверняка мы уже пропустили начало, – Лера открыла дверь и звонко рассмеялась.

Виталик вышел за ней следом и заметил удивленного Иржи в национальном чешском костюме, зависшего с руками под струей воды при виде вышедших из кабинки смеющихся Женщины-Кошки и Джокера.

– Привет, Иржи. Шикарный наряд! – Лера кокетливо склонила голову набок.

Иржи от неожиданности даже ничего не ответил. Виталик усмехнулся и пожал плечами в ответ на шокированный взгляд руководителя производства.

Дойдя до входа в ресторан, они внезапно наткнулись на Радоса и Ирину.

– Вы куда?

– Что-то мне совсем худо. Поедем в клинику.

– Как же так?

– Повеселитесь за нас. – Радос взял Леру за локоть и тихо, но отчетливо произнес: – Следи за ним. Как только Гришин начнет выходить из-под контроля, постарайся вывести его до наступления необратимого момента. Иначе случится задница.

– Хорошо… – Лера неуверенно кивнула. – Поправляйся.

– Очень жаль, что не сможем повеселиться все вместе. – Ирина грустно вздохнула. – Ваш стол под номером восемь. Почти в самом центре зала.

– Спасибо… – Они еще несколько секунд смотрели вслед уходившим Радосу и Ирине, а потом зашли в ресторан.

Свет был приглушен, и на сцене стоял Дима в компании одного из учредителей.

Бесшумно заняв свои места, Лера и Виталик заметили, как следом за ними вошел Иржи. Он присел за большой стол, где расположились остальные учредители, жена Димы и Стас со сверкающей спутницей.

Лера следила за ними краем глаза из-под опущенных ресниц. Иржи что-то быстро шепнул Стасу на ухо, и тот резко повернулся в сторону восьмого стола. Чтобы скрыть торжествующую улыбку, Лера поднесла к губам бокал шампанского.

Виталик доблестно держался, хотя она физически ощущала его напряжение.

Дима поочередно приглашал на сцену всех руководителей для краткого подведения итогов. Коллектив как мог старался оставаться в фокусе, уместно реагировать и вовремя хлопать в ладоши, но всем было очевидно, чего хотелось людям. Веселья.

Очередь дошла до речи Стаса.

Лера демонстративно достала телефон и начала листать соцсети, показывая Виталику свежие мемы.

– М-м-м… Я понял твою задумку.

– Что ты сказал?

Виталик нагнулся к ее уху и повторил фразу. Лера, прикрыв рот ладонью, хихикнула и соблазнительно посмотрела на Стаса. Тот что-то говорил про итоги года и усиленно делал вид, будто ему совершенно все равно, что происходило между его своевольным