Кроличья нора - Дмитрий Ромов

— Но Давид об этом ещё не знает, да?

— Как бы он узнал? Ему только я могу сказать об этом. Сегодня все эти документы пришли и находятся у меня, так что я, как раз и собираюсь ему всё объяснить. По сути, мне даже и не нужно объявлять, что я новая владелица «Зевса». Просто работаю по доверенности и всё.

— Они сразу догадаются, — пожал я плечами.

— Догадки — это всегда лишь догадки. Ни в каких официальных источниках они эту информацию не найдут. Но у меня будет право действовать от имени «Зевса». Точка. И, соответственно я смогу заблокировать сделку.

Я помолчал. Покрутился в кресле. Всё это сильно усложняло ситуацию. Если Варвара раскрывалась раньше времени, автоматически возрастали риски. Все стрелки переводились на меня и на Катю. Если сделка состоялась, Катя о ней знала.

— Варвара Александровна, — сказал я, — вы принимаете во внимание, что, помимо многократно вырастающих рисков безопасности для Екатерины и для меня, вы и себя подвергаете серьёзной угрозе?

— Какой угрозе? — помрачнела она, хотя, казалось, куда уж ещё мрачнеть…

— На вас не так давно было покушение, — напомнил я.

— Это здесь причём? — вздёрнулась она.

— Это, может, и не причём, но посудите сами. Вот вы сейчас придёте к Давиду и скажете, мол, сделки с «РФПК-Лидер» не будет. Я представляю интересы держателя тридцати процентов акций. Как думаете, обрадуется он?

— Я бы ещё об этом думала, — хмыкнула она и покачала головой.

— А следовало бы. Кто знает о вашей связи с компанией «Зеус Оверсиз»? Буквально пара человек во всём мире. Если вас уберут, никто не свяжет это с «РФПК». Никто не полезет в офшор. Доверенность у Давида останется «действующей». Так что собрание пройдёт. Решения утвердят. А следователь будет искать совсем в другом месте. Вы понимаете? Простите, что так приходится ставить вопрос, но вы должны полностью осознавать…

— Осознаю, — перебила меня Варвара. — Я Давиду только копию покажу. А где находится оригинал, он не узнает. И это будет моя гарантия. Можешь не убеждать меня и не уговаривать. Других возможностей не существует. Вот и весь сказ. Так что сейчас я пойду к Давиду и всё объясню.

— Не сегодня.

— Что-что?

— Позаботьтесь об охране, усильте её и подождите до завтра, пожалуйста. Причём до после обеда. Сходите к Давиду завтра ближе к вечеру. Не раньше.

— Какая разница? — чуть дёрнулась она, мол, будет какой-то сопляк тут ей инструкции давать.

— Просто просьба, — ответил я и поднялся с кресла.

* * *

Выйдя из здания я сел в машину и набрал номер Кати в мессенджере. Не дозвонился. У них там глушат, так что ничего удивительного в этом не было. Хотел позвонить Джейн… но палец перелистнул и выбрал в списке Женьку.

Она ответила сразу.

— Привет, — поздоровался я. — Как жизнь арабская?

— Держимся, — довольно сухо ответила она.

— Понятно. Хотел с Катей поговорить, не дозвонился. Она там в дом новый въехала или у тебя ещё обитает?

— Въехала. Цветы, наверное сажает, вот и не услышала твоего звонка. Или ВПН забыла включить. У нас тут так.

— Какие же цветы выдержат ваш дурацкий климат, — усмехнулся я. — Придётся пересаживать.

— Пересаживать? — переспросила Женька.

— Ну, да, — ответил я. — Как вообще дела?

Она промолчала, не ответила.

— Жень, ты там?

— Да, — сказала она хмуро.

— Скажи, пожалуйста, Джейн при Кате?

— Да, Джейн при Кате. А что? Есть повод бить тревогу?

— Прямо бить не надо, — ответил я. — Но здоровую осторожность проявлять стоит. Мне вот бабушка всегда говорила, сынок, будь бдительным.

— Молодец бабушка, — вздохнула Женька. — Ещё есть какие-то просьбы и пожелания?

— Нет, — ответил я. — Это всё. Кстати, я, возможно, завтра приеду в ваши края. Но Кате говорить не надо. Если приеду, будет сюрприз. А если сорвётся, то и незачем её дёргать. От цветочков отрывать.

На этом разговор и закончился. Джейн я так и не позвонил, а поехал к Кукуше. Не так я конечно представлял радостный момент получения своего «Мустанга». В голове носились стада мыслей. Мои мысли — мои скакуны, как известно…

— О, племяш, я уж думал, ты забыл о радостном дне. Чего кислый?

— Да вот какое дело, дядя Слава, я завтра в командировку уезжаю рано утром.

— В Москву? — спросил он.

— Так точно, в Москву. А машину под окнами не хочу бросать. И в деревню везти тоже не резон, сам понимаешь. Как думаешь, Матвеич подержит её у себя до моего возвращения? Если надо забашлять за постой…

— Перетопчется. Ты ему за тачку забашляешь выше крыши. Там только этот, как его, ковбой должен был подойти на передачу.

— Ковбою я позвоню сейчас, перенесу встречу.

— Ну, тогда без проблем. Матвеич разноется, конечно, что ты его с бабками динамишь и спецом придумал командировку, чтобы оттянуть расплату. Ты ж его знаешь.

Кукуша заржал.

— Да это не вопрос, — сказал я. — Бабки-то у меня с собой. Я тебе оставлю, а ты ему передай, пожалуйста. А приёмку-передачу сделаем, когда я приеду. Хорошо?

— Да и деньги можно, когда приедешь, перетопчется, подождёт.

— Дядя Слава, подыщи мне гараж рядом с домом пожалуйста. В аренду или купитьэ

* * *

Поболтав с Кукушей, хряпнув чайку с травками, да с бубликом, да ещё и с медком, я двинул домой. Позвонил Насте.

— Ты где пропал! — воскликнула она и тут же заговорила почти шёпотом. — Я потеряла тебя уже. Выходить?

— Куда? — удивился я, не сразу возвращаясь в режим «мирной жизни».

— Как куда? Машину смотреть новую!

— А… Нет… перенесли на пару дней…

— Блин! Почему⁈ Я уж настроилась, думала мы с тобой сейчас пронесёмся, как птица-тройка на американской лошадке.

Я засмеялся.

— Приходи ко мне, птица-тройка. Я через пять минут буду.

Когда я поднялся к себе, Настя была уже у меня дома. Шумел чайник, и мамин борщ уже пыхтел на плите.

— Ничего себе скорости, — поразился я. — Тебя предки-то спокойно отпустили, или ты по связанным простыням из окна сбежала?

Она засмеялась и повисла у меня на шее. Я её обнял, прижал к себе,