Кроличья нора - Дмитрий Ромов

— От тебя розами пахнет, — прошептал я ей на ухо.

— Это хорошо или плохо? — спросила Настя, но не дала мне ответить, приподнялась на цыпочках и поцеловала.

— Настюш, послушай, — сказал я, когда она от меня оторвалась. — Я тебе скажу что-то.

— Что? — нахмурилась она, поняв по моему голосу, что скажу я что-то не самое приятное.

— Я завтра утром улетаю в командировку. В Москву.

— Опять? — вздохнула Настя.

Вздохнула без упрёка, просто как бы не сдержавшись.

— Пойдём на кухню, там борщ выкипел, наверное.

Я пошёл за ней, глядя на голые стройные ноги, шлёпавшие по полу.

— Надолго? — спросила она, ставя передо мной тарелку. — Вот сметану клади.

— Дня на два-три, я думаю

— Три дня в Москве… — проговорила она, став грустной.

— Скорее всего, снова придётся слетать в Дубай.

Она молча кивнула.

— Меня посылает дед Ангелины, — сказал я.

— Я сразу почувствовала, что что-то не так.

Настя опустилась на табурет и развернулась вполоборота к столу, сложила руки на коленях, и в сердце у меня стало горячо… Она не капризничала, не упрекала, и даже села так, чтобы я не видел её расстроенное лицо. Но по тому, как обречённо скруглилась, ссутулилась её спина, я понял, что на душе у неё сейчас далеко не цветущий май. Или наоборот… дурманом сладким веяло, когда цвели сады…

Я положил ложку на стол и повернулся к ней.

— Настя, — тихонько сказал я и положил руку ей на спину.

Она повернулась. Посмотрела, поднялась, забралась ко мне на колени и, обвив шею рукой, прижалась.

— Ты просто можешь мне верить, — тихонько сказал я. — С Ангелиной у меня нет ничего и быть не может. Что бы кто ни говорил. И что бы ни говорила она сама или её дурные друзья. А та старая история… Это глупость и… не так там всё, как кажется. Ты же знаешь.

Она опять кивнула, ничего не говоря.

— Ты же скажешь мне, если… — прошептала она и замолчала. — Если… В общем, если…

— Насть, никаких если, ладно? Просто никого не слушай и всё. Мне никто не нужен, кроме тебя…

Получилось как-то тупо и криво, но должен же я был ей что-то сказать.,.

* * *

Утром за мной заехал Давид. Сказал, что тоже летит в Москву. С одной стороны, это было хорошо, потому что Варвара сегодня с ним не встретится. А с другой, не хотелось бы, чтобы она опоздала со своим известием и пришла, когда дело будет уже сделано.

Давид посадил меня рядом с собой в «бизнесе», и я приготовился давить на массу.

— Не знаете, зачем я понадобился? — спросил я, погружаясь в полудрёму.

— Нет, — ответил он. — Поговорить хочет о чём-то.

— А вы надолго? Обратно вместе полетим?

— А ты что, знаешь, когда вернёшься? — усмехнулся он.

— Нет, а вы?

— Я полечу в Сочи, делишки кое-какие сделаю. В горы съезжу заодно, воздухом чистым подышу, воды чистой попью. Помнишь ту деревню?

— Как такое забудешь, — хмыкнул я. — Жути понагнали в тот раз. Хотя завтрак был чудесным.

— Не особо ты испугался, как я помню, — неожиданно расплылся он в улыбке. — А зря, между прочим.

— Я просто виду не подал, — ответил я.

— Вот и молодец. Поэтому-то ты сейчас здесь, а не под той скалой.

Это было последнее, что я услышал, перед тем как заснуть…

* * *

В Шереметьево нас встретила крутая тачка и повезла по огромной, перегруженной, запруженной столице. Дорогая моя столица, золотая моя Москва… Время до Нового года ещё оставалось, но приближение праздника уже чувствовалось в воздухе и считывалось, несмотря на чёрную, покрытую химическим рассолом и жижей дорогу.

В особняке, где я уже был как-то, прямо во дворе была наряжена прекрасная ёлка-красавица.

— Красота какая, — похвалил ёлку Давид.

Мы зашли в холл а оттуда, поднявшись по широкой дворцовой лестнице, пошли в кабинет, оформленный в стиле джентльменского клуба.

Ширяй, как всегда загорелый, как Трамп, поднялся с дивана и шагнул к нам навстречу. На нём был тёмно-синий блейзер с богатыми золотыми пуговицами, белая водолазка и серые фланелевые брюки.

С таким лицом и на свободе,

Острижен по последней моде

Как денди лондонский одет

Довольно элегантный дед…

— Проходите-проходите, — широко и белозубо улыбнулся он. — Кофе, какао, плюшки?

Он попросил помощницу организовать нам кофе с выпечкой и уселся на диван. Мы сели на диван напротив.

— Сергей, времени у нас не слишком много, — кивнул Ширяй, — поэтому политесы оставим на потом, а сейчас сразу интересующие меня вопросы. Ты знаешь, где находится Панюшкин?

— Нет, Глеб Витальевич, — спокойно ответил я. — Не имею представления. Ни малейшего.

— Говорят, он покинул Россию, — сказал Ширяй, пристально глядя мне в глаза и пытаясь считать реакцию.

Я, естественно, не повёлся и не смог, ни опровергнуть, ни подтвердить.

— Я хочу, чтобы ты узнал мне всё о нём.

— Я⁈ — с удивлением сказал я. — Это что-то новенькое.

— У тебя в Дубае есть подружка, не правда ли? Я говорю о Катерине Шалаевой. Вы же хорошо с ней общались? И сейчас ещё общаетесь, наверное…

Ух-ты, какой. Подводочка просто огонь.

— Сейчас не общаемся, а раньше да, было дело, — согласился я. — Но вы думаете, она будет прислушиваться к моим словам?

— Нет, её не нужно убеждать. Просто поговорить чисто по-дружески, узнать, как она там, прижилась ли и всё в таком духе. И выяснить, давно ли она видела Усов. Усы… А то, может, они ещё и сейчас встречаются, понимаешь?

— Я никогда о таком не слышал, — пожал я плечами.

— Мне, лично до фонаря, но узнать я обязан. От этого зависит безопасность. А ты парень у нас толковый. Да, Давид? Толковый он парень?

— Не могу раскусить его, — пожал плечами Давид. — Скоьзкий, как налим… Но выглядит толковым.

— Ну, вот, — по-голливудски улыбаясь, подытожил Ширяй. — Раз толковый, продемонстрируй, что у тебя в голове масло, а не опилки, как у Винни-Пуха. Потому что, кто с