Кроличья нора - Дмитрий Ромов

наклонности. Выход из машины был чем-то сродни приезду на Каннский кинофестиваль. Мы прошли через огромный вестибюль и получили электронные ключи. Заполнять никаких бумаг не пришлось.

Номер у меня оказался маленьким, но с видом на море, на внутреннюю часть, где в сезон плавали и загорали постояльцы.

Я достал телефон и набрал номер Кати. Она снова не взяла трубку. Я посмотрел на часы… Поколебался немного и позвонил Жене Родимовой.

— Да, — тут же ответила она.

— Женя, добрый вечер, это Сергей.

— Я узнала, — ответила она. — Что-то срочное? Просто я сейчас в аэропорту, иду на посадку.

— Я снова не могу Кате дозвониться, не знаете, где она?

— Не знаю, спит, наверное. Она рано ложится. Я правда не могу сейчас говорить. Я вылетаю из Лондона. Можете перезвонить завтра утром? Я буду уже в Дубае.

Я повесил трубку и позвонил Насте. У неё был двенадцатый час.

— Алло, — прошептала она. — Я в постели уже. Ты как там?

— Нормуль, заселился вот в отель. Сейчас пойду перекушу.

— Хорошо. В самолёте не кормили?

— Я спал весь полёт.

— Не знаешь ещё, когда назад?

— Постараюсь вылететь завтра, если не будет никаких осложнений, — ответил я. — Как у тебя дела?

— Всё так же, надеюсь, что у тебя не будет сложностей, — вздохнула она. — Ну, ладно, ты же голодный, беги уже.

Мы ещё немного поболтали. Про Ангелину Настя мужественно не спрашивала и вообще никак не проявляла тревогу или, тем более, неудовольствие. Я в душе улыбнулся.

Поговорив с Настей, я сбросил кроссовки и стянул джинсы, собираясь нырнуть в душ.

Зазвонил телефон, и я нажал на зелёное пятно.

— Вечер добрый, Давид Георгиевич.

— Добрый, добрый, — ответил тот сдержанно. — Я тебе сказать кое-что хочу.

— О, мудрость моей души, — усмехнулся я, — озарите истиной тьму моего разума.

— Ты там выпил что ли?

— Просто впитал местный колорит.

— Смотри, не расслабляйся, ты понял? — недовольно произнёс он. — Я за тобой слежу. Восток, девочки, роскошь… От этого всего крышу быстро сносит. Но тебе надо делать, что велел Босс. Вопрос серьёзный.

— Даже странно, Давид Георгиевич, слышать от Вас такие вещи. Не знал, что у меня репутация повесы.

— Пойми простую вещь, Глеб Витальевич по определённым причинам склонен тебя переоценивать.

— Вот уж не думаю, — ответил я.

— Думаю, не думаю, — отрезал Давид, — неважно. Я тебе говорю, он склонен, а вот я нет. И пока ты у меня верификацию не прошёл, я за тобой внимательно наблюдаю.

— Раньше вы были добрее. Ладно, вы мне настроение портить позвонили?

— Нет. Я позвонил задать вопрос.

— Ну, задавайте, — сказал я.

— Не знаешь, чего от меня хочет Варвара?

— Назарова? — уточнил я.

— Да. Позвонила и сказала, что завтра вечером приедет.

— А куда придёт? В Сочи?

— Нет, — ответил Давид, — я возвращаюсь в Верхотомск. В Сочи в другой раз полечу.

Твою мать! Хреново, что в другой раз!

— Нет, Дэвид Георгиевич, — сказал я, скрывая разочарование, — понятия не имею, что она от вас может хотеть.

— Точно? — с недоверием переспросил он.

— Думаете, — хмыкнул я, — у нас с ней постоянная радиосвязь что ли?

— Ладно, всё, умник, — отрезал он. — Не забывай, что я тебе сказал. Найди следы того человека, ты понял меня? Выясни всё. Напои её, что хочешь с ней делай, а выясни всё. Можешь припугнуть даже, что сынок за батей отправится. В общем, действуй по обстановке.

Поговорив с Давидом, я сбросил одежду, зашёл в душ, удивившись, что вода, льющаяся на меня сверху, не оказалась из чистого жидкого золота. Недоработка…

Когда я вытирался, в комнате зазвонил гостиничный телефон. Я замотался в полотенце и вышел.

— Хелло, — снял я трубку.

Английский-то у меня был так себе, но сейчас он не пригодился. Звонила Ангелина.

— Ты готов?

— Нет.

— Ты что! Выезд на ужин через пять минут.

— Выезжайте, — разрешил я. — Но без меня. Я спать буд. В отеле перекушу. Здесь и рестораны, и кафешки имеются.

— Ничего себе. Ты, наверное, тайный олигарх. Знаешь, сколько здесь всё стоит?

— Мне много не надо.

— Ну, ладно, Крас, хорош. Поехали с нами на ужин. Во-первых, это будет недолго. Во-вторых… Как ты представляешь? Четыре девушки без джентльмена. Что о нас подумают?

— А что о вас подумают, если четыре девушки заявятся с одним джентльменом? — рассмеялся я. — Тем более у вас есть два прекрасных красавца-охранника.

— Деду, между прочим, такой ответ точно не понравится. Это раз. И я обещаю, как только ты захочешь, сразу уйдёшь. Это два.

Я посмотрел на часы. В принципе сегодня мне уже предстояло только лечь и спать, других дел запланировано не было, поэтому я, подумав немного, согласился, наверняка совершая глупость. Но мышь моя, укачанная полётом, не протестовала.

— Ладно, хорошо, — согласился я. — Пойду с тобой.

То, что решение было ошибочным, я понял уже через несколько минут, когда, выйдя из того же роскошного микроавтобуса, мы оказались на самой верхушке пальмы, на краю пирса, прямо перед пришвартованной яхтой. Ветер был свежим и хотя сейчас было градусов шестнадцать, казалось что на самом деле гораздо холоднее. У девчонок, одевшихся в лёгкие ветровки сразу зубы застучали.

— Яхта? — приподняв брови спросил я у Ангелины.

— Да, но она не отойдёт от берега, если мы не попросим. И автобус будет ждать здесь у причала, и никто никуда не денется.

Я разумеется не поверил, но решил уже не дёргаться и просто поужинать. Если, конечно, еда сегодняшним вечером предполагалась.

* * *

Еда предполагалась. Так же как и напитки, и прогулка по морю. Всё это, разумеется, было в первоначальном плане. Предполагался и потрясающий вид на огни ночного города, на яркую феерию и световой гимн безудержному гедонизму и роскоши.

Впрочем, для гедонизма требовалось условие, нужно было иметь, чем платить за удовлетворение потребностей. С изнанкой же этого призрачного и опьяняющего счастья я успел познакомиться во время прошлого путешествия.

Яхта принадлежала Тимуру — рафинированному, интеллигентному, накачанному, обходительному и невероятно крутому молодому человеку, чьи родители занимали не последнее место в списках журнала Forbes, хотя на первой странице никогда