Я - телохранитель - Владимир Гриньков

– Тапаев выставил охрану, – ответил водитель. – Вместе с милицией ребята дежурят. Зато спокойно у нас. Хоть даже ночью по улице идешь, а никого не боишься. Навели порядок. Стало даже спокойнее, чем при социализме было.

Телохранитель Китайгородцев:

«Это моя промашка. В салоне машины жарко, вот я и подъехал к шлагбауму в расстегнутом пиджаке. А тот парень что-то узрел. Мелочи, мелочи, промашки пустячные… Саша Титаренко два года назад погиб. И сам погиб, и клиента не уберег. Если разобраться – то именно из-за мелочей. Сопровождал клиента на банкет, а там на входе его тормознули – почему-то Сашу не внесли в список тех, кому разрешен вход. Может, и специально не внесли, сейчас уже правды не узнать. Вот так, из-за отсутствующей в списке своей фамилии он все и проморгал. Пока разбирался с охранниками на входе, отвлекся – а в пятнадцати метрах от него, прямо в банкетном зале, пара киллеров в два ствола изрешетила его клиента! Когда Саша, растолкав охрану, бросился на звук выстрелов, его свалили первой же пулей. Потом спокойно прошли мимо насмерть перепуганных поваров через кухню ресторана – и сгинули без следа, оставив после себя два трупа. Вот тебе и мелочи…»

* * *

Не доезжая до города, они повернули направо, на совсем уж узкую дорогу, зажатую подступающим вплотную к ней лесом. Въехали прямо под запрещающий въезд «кирпич» – и метров через пятьсот дорога уперлась в массивные металлические ворота, в обе стороны от которых убегал и терялся где-то меж деревьев нескончаемый высокий забор. По верху забора тянулись проволочные струны сигнализации. Кто-то невидимый распахнул перед ними ворота; машина проехала вперед – и тут же остановилась, поскольку дорогу ей преграждал невысокий крепыш в белой дубленке и белых же валенках. Крепыш стоял по-хозяйски твердо, руки держал за спиной, исподлобья разглядывал вновь прибывших, всматривался сквозь стекло внимательно – но вполне доброжелательно, впрочем. Ветер перебирал его редкие волосы, обрамляющие обширную плешь.

– Приехали, – объявил водитель.

Давал понять, что дальше они не поедут, хотя дорога и вела вперед, к угадывающемуся за деревьями большому дому из красного кирпича.

Телохранитель вышел из машины первым.

– Здравствуйте, – сказал ему крепыш в дубленке. – Я – Богданов Андрей Ильич, начальник службы безопасности.

Протянул руку для приветствия, сжал ладонь Анатолия в своей, поинтересовался, все еще руку не отпуская:

– Это вы – Китайгородцев?

– Да.

– Очень приятно. Как доехали?

– Спасибо, нормально.

– Холодно у нас?

– Мы еще не поняли.

– Вы к нам с оружием пожаловали?

Взгляд – внимательный и требовательный. Наконец он спросил о том, что его по-настоящему волновало. С блокпоста ему уже сообщили о вооруженном госте, и он поспешил навстречу.

– С оружием, – кивнул Анатолий.

– Оружие придется сдать.

У дома тем временем произошло какое-то движение, взревел мотор – и через несколько мгновений мелькнул меж деревьев двухместный снегоход. Он пролетел черным неудержимым снарядом по недлинной дороге и остановился как раз напротив вновь прибывших. За рулем сидела тонкая как тростинка девушка в длинном свитере и джинсах.

– Рита! Замерзаю! – визжала она, раскрасневшись от восторга встречи. – Садись скорее!

Рита, смеясь, взобралась на снегоход, и черный снаряд умчался, обдав остающихся снежным облаком. Богданов проводил девчонок бесстрастным взглядом и снова обратился к Китайгородцеву.

– Так я насчет оружия, – напомнил он. – У нас тут есть определенный порядок… На время вашего пребывания на вверенной мне территории оружие надо сдать.

Снова примчался снегоход. Как оказалось – за Анатолием.

– Ну что же вы! – крикнула ему Рита. – Едемте! Нас ждут!

– У меня возникла проблема.

– Какие проблемы?

– Оружие…

– Ну при чем тут оружие? – нахмурилась Алтунина, которой хотелось в дом, в тепло, и совсем не хотелось никаких проблем.

– А что такое? – спросила сидевшая за рулем снегохода девушка.

– У нашего гостя – оружие, – объяснил Богданов, – надо сдать.

– Ему нельзя сдавать, – вступилась за Китайгородцева Рита. – Он же мой телохранитель!

Ее подружка посмотрела на Анатолия с уважительным интересом.

– Ну ладно вам, Андрей Ильич, – сказала она Богданову с просительной интонацией в голосе.

– Не положено, – буркнул тот.

– Я поговорю с папой.

Богданов думал недолго.

– Я сам поговорю с Генрихом Эдуардовичем. Вы пока поезжайте в дом, – указывающий жест девчонкам, – а вы со мной, – это уже Китайгородцеву.

И ему же:

– Вы не волнуйтесь, все с вашей подопечной будет нормально. У нас тут кругом охрана – и никого посторонних.

А девчонки уже все равно умчались, и поздно было о чем-либо волноваться – так что Анатолию не оставалось ничего другого, как направиться следом за Богдановым. Тот шел впереди и, постоянно оборачиваясь вполоборота, говорил:

– У нас тут – гостевой дом. Вы в нем будете жить. А с оружием вашим я решу. Пока не прояснится, как с вами быть, вы к хозяйскому дому не приближайтесь, пожалуйста. У нас там – охрана, а тут – вы со своим пистолетиком. Нет, я вас не пугаю, поймите, просто у нас порядок такой. А вы постоянно девочку опекаете?

– Нет. На эту поездку меня наняли.

– Чтоб в дороге ничего с ней не случилось? Понятно. У нас собаки бродят по ночам, обратите внимание. А вы – как частное лицо? Или от агентства?

– От агентства.

– От какого?

– «Барбакан».

– Это в Москве?

– Да, в Москве.

– Учились где-то?

– Курсы специальные заканчивал.

– Телохранителей?

– Да.

– А в армии служили?

– Служил.

– Какие войска?

– Пехота, – сказал Китайгородцев после краткой, в одно мгновение, паузы.

Богданов хмыкнул, некоторое время шел молча, думая о чем-то своем, потом сказал понимающе:

– Ну ведь врешь же!

– Вру, – не стал отпираться Анатолий.

– А зачем врешь?

– Не люблю о себе рассказывать.

– Но воинское-то звание у тебя есть?

– Есть.

– Какое?

– Старший лейтенант.