Оператор. Тайна заброшенного арсенала - Александр Трогон

защиты. Помещения лаборатории и прозекторской срочно были изолированы. Останки трупа были помещены в герметичный контейнер и вывезены в неизвестном направлении, а саму Киру и совершенно несчастного следователя Авдеева, не успевшего покинуть здание экспертного бюро, подвергли довольно унизительной процедуре обеззараживания, а затем всю ночь продержали в карантине, взяв кучу анализов. Отпустили их только под утро – злых и не выспавшихся – взяв подписку о неразглашении государственной тайны, из чего Кира сделала вывод, что к делу подключилось ФСБ.

Добравшись до квартиры, Кира долго стояла под обжигающе горячим душем, а затем без сил упала на неразобранную постель и уснула. Из состояния забытья ее вырвал настойчивый телефонный звонок. Девушка с трудом поднялась на кровати и потянулась к разрывающемуся мобильнику.

Звонил ее начальник. Он сообщил, что лаборатория опечатана, а все данные исследований по погибшему мужчине изъяты.

– Не знаю, куда ты опять вляпалась, – ядовито произнес начальник Киры, – но думаю, что будет лучше, если ты срочно возьмешь отпуск, этак на месяц, пока все не утихнет.

– И что я буду в этом отпуске делать? – возмущенно фыркнула девушка.

– А вот это уже твое сугубо личное дело, – гоготнул начальник. – Скажи спасибо, что после такого шоу, которое ты нам устроила, тебя не попросили «по собственному желанию».

– Это несправедливо! – воскликнула девушка. – Не я же этого мертвяка заразила.

– Это ты расскажешь органам, – язвительно откликнулся начальник. – Представители ФСБ уже наводили о тебе справки. Так что не затягивай: завтра утром зайдешь в кадры и подпишешь заявление на отпуск.

На этой оптимистической ноте разговор с шефом был закончен. Разочарованно застонав, Кира плюхнулась обратно на кровать. Самым обидным в этой истории для нее было даже не то, что теперь в бюро к ней относятся, как к какой-то парии, а то, что у нее отобрали любимую работу.

Приступ жалости к себе прошел минут через пять, и Кира отправилась на кухню. Вынув из шкафчика бутылку сухого красного вина, она откупорила пробку и щедро плеснула его себе в бокал. Сделав пару глотков, девушка застыла на месте, задумавшись.

– А, к черту все! – в сердцах произнесла она вслух. – Поеду в гости к родителям, а потом – рвану на море.

Правда, вместо этого она уже через несколько минут звонила коллеге в соседнюю лабораторию, куда отправила для сравнительного анализа образцы ДНК трупа и доктора Сергеенко. Тот, пусть и крайне неохотно, но подтвердил – образцы идентичны.

Бросать это дело девушка была не намерена. К тому же сейчас она была уже абсолютно уверена в том, что погибший доктор Сергеенко по неизвестной причине протестировал на себе собственное изобретение. Кира отчетливо помнила свое видение: Сергеенко кого-то или чего-то смертельно боялся. А учитывая внезапное появление доктора в Москве, следовало предположить, что он, уже будучи зараженным, намеренно покинул лабораторию, в которой был произведен вирус.

В голове роилось множество догадок и предположений. Что, если доктор Сергеенко, запоздало осознав, что он натворил, решил покончить с собой, чтобы не допустить распространения вируса? Но куда делся флакон, который привиделся Кире? Неужели ученый успел передать его тем, кто находился в серебристом седане?

Кире настоятельно требовалось поделиться с кем-нибудь своими подозрениями, и она, не колеблясь, набрала номер знакомого следователя Авдеева.

Тот пребывал в удрученном состоянии.

– Представляешь, меня отстранили от дела, а все собранные материалы конфисковали, – обиженным тоном заявил он девушке.

– А меня вообще в отпуск отправили, – подхватила Кира.

– Это мы еще легко отделались, – мрачно пробурчал Авдеев. – Впрочем, я даже рад. На мне еще два нераскрытых дела висит, так что и без этой безумной истории будет, чем на досуге заняться.

– А у меня эта авария не выходит из головы. Ну не мог опытный специалист-вирусолог добровольно вынести вирус из опытной лаборатории. Он же понимал все последствия. Что, если его заставили? Получается, что кто-то очень хотел заполучить новейшее изобретение, а наш ученый должен был его передать, но вырвался и бросился под КАМАЗ.

– Оно тебе нужно, Кира?! – довольно резко оборвал девушку Авдеев. – Пускай теперь этими версиями ФСБ занимается: биологические угрозы, террористические акты… Весь интернет забит статьями про зараженных комаров-убийц на Украине. Может быть, это дело из той же серии. А мы расследуем уголовные преступления.

– Наверное, ты прав. И все же … – Кира задумчиво прикусила нижнюю губу и нажала отбой связи.

***

На следующий день судмедэксперт заехала на работу, чтобы оформить свой принудительный отпуск. Не отгулянных дней у Киры за несколько лет накопилось предостаточно. Сказать по правде, это был её первый полноценный отпуск за все пять лет, что она работала в экспертном бюро. Раньше все время находились какие-то неотложные дела, начальство регулярно требовало повысить раскрываемость, и судмедэксперт давно привыкла жить и работать в состоянии цейтнота.

Не успела девушка пройти через проходную, предъявив свой служебный пропуск, как ее тут же вызвали в кабинет к начальству. Поднявшись на лифте на пятый этаж, Кира решительно рванула на себя ручку двери кабинета и зашла внутрь. Там ее уже ждали.

– А вот и наша Кира! – наигранно бодрым тоном пробасил директор, не вставая из-за письменного стола, обратившись к сидящему напротив подтянутому сухопарому мужчине средних лет в темном деловом костюме. – Между прочим, один из лучших судмедэкспертов нашего ведомства, – ввернул немного саморекламы начальник бюро.

Полуобернувшись, мужчина коротко кивнул и сухо представился девушке. Уже через пару минут выяснилось, что он является действующим сотрудником ФСБ и специально приехал, чтобы допросить эксперта о недавнем происшествии в лаборатории. Кире он сразу же не понравился. Допрос мужчина вел в агрессивной манере, постоянно подчеркивая, что не слишком доверяет словам девушки, чем естественно вызвал ее глухое раздражение.

Судмедэксперт без утайки рассказала особисту все, с чем она столкнулась в ходе короткого расследования гибели доктора Сергеенко. Мужчину особенно интересовало то, каким образом Кире удалось обнаружить следы присутствия вируса в тканях мертвеца. Заметив, что особист не слишком разбирается в медицинской терминологии, девушка попыталась объяснить все максимально понятным для обывателя языком.

Допрос длился уже несколько часов. Кире смертельно надоело отвечать на одни и те же, по ее мнению, дурацкие и бессмысленные вопросы, и она взорвалась.

– Послушайте! Может быть Вы, наконец, прекратите разговаривать со мной, как с подозреваемой?! Вы вообще хоть что-нибудь понимаете из того, что я Вам объясняю? Что Вы в принципе знаете о вирусах, о скорости их распространения и способах передачи?

– Вот Вы мне и объясните, – бесстрастно парировал особист.

– Я уже все рассказала, что знала. А если Вы ни черта не разбираетесь в этой сфере, то