Хеллоу, Альбион! - Алексей Хренов

— Вы… сбивали их? — почти шёпотом поинтересовался Джон.

— Бывало.

Фриборн проглотил это, словно откровение.

Когда Фриборна перехватил в коридоре флайт-лейтенант Уэллс из безопасности базы и сухо спросил:

— Он лётчик?

Фриборн посмотрел на него, как на полного придурка, который усомнился в существовании неба. Субординация с трудом удержала его от более живой реакции.

— Сэр. Из нас двоих, если кто-то и лётчик… то это он.

И ушёл, мысленно уже атакуя «мессер» с заходом со стороны солнца.

Лёху привели в ту же комнату и на тот же жёсткий, исключительно военный стул. Офицер уже был другим и выглядел чуть иначе — настороженным. И, что хуже, заинтересованным.

Он аккуратно поправил папку на столе и произнёс спокойно:

— Флайт-лейтенант Артур Уэллс.

После стандартных вопросов — имя, фамилия, дата рождения — посыпались уточняющие. Где служил. С кем летал. Кто может подтвердить. Кто видел. Кто подписывал. Кто присутствовал. Бумага шуршала, перо скрипело. Пошёл второй час допроса, когда они наконец перешли к любопытным темам. В комнате стало изрядно душно.

К этому моменту Лёху уже укатали. И так длинный день, нервы на вылете, «мессеры» и один мотор над проливом… Он плюнул на политкорректность и стал отвечать почти честно, не особо фильтруя информацию.

— У вас при себе было около семидесяти пяти фунтов. Оклад младшего офицера за три месяца. Откуда у вас такие большие деньги?

Офицер поднял глаза от бумаги. Взгляд был спокойный, но цепкий.

— Мне посчастливилось быть родственником мистера Кольтмана из Сиднея и принять участие в нескольких общих предприятиях, так что да, в общем, не бедствую, — важно произнёс Лёха, слегка выпрямившись на стуле.

Он решил умолчать, что его доля — всего два процента. Зачем людям знать лишнее и волноваться.

Офицер чуть кивнул и сделал пометку. Почерк у него был аккуратный, почти каллиграфический.

— Вы подданный короны и вдруг воюете за Францию? Почему?

Лёха развёл руками.

— Волею судьбы. Да и потом, они не такие снобы и чистоплюи, как британцы, да и воевать начали несколько раньше.

Перо на секунду замерло в воздухе, покачиваясь, словно примеряясь, не поставить ли точку в судьбе одного нахала.

Лёха, не заметив опасной паузы, продолжил:

— Да и кто бы меня взял в Королевские ВВС! А во Франции республика, равенство и братство — на бумаге, во всяком случае, — вот вам и пожалуйста. Умеете — летайте.

Офицер медленно поднял голову. Посмотрел на Лёху долгим взглядом, но ничего не сказал.

— У вас при себе был немецкий пистолет-пулемёт. Откуда он у вас?

Лёха пожал плечами.

— Немецкие фельджандармы поделились.

Бровь офицера приподнялась.

— Вы получили его от немцев? — глаза особиста стали увеличиваться в диаметре.

— Ну не то чтобы прям так и получил. Пришлось сначала выстрелить им в головы.

В комнате стало очень тихо. Даже часы на стене зазвучали громче.

Усы разведчика приняли положение антенн, вытянувшись в стороны.

— Вы убили немецкого фельджандарма? Расскажите подробно.

— Троих, к сожалению. Пришлось стрелять. Я был один и только что приземлился на парашюте около Монтекорне, а они не проявили желания добровольно расстаться с таким ценным предметом.

Разведчик с некоторым удивлением выслушал историю, не забывая скрипеть пером.

— У вас в лётной книжке записано, что вы сбили три немецких самолёта.

— В этой Франции такой бардак, а уж под конец и подавно — разве всех успеют вписать?

Офицер поднял взгляд медленно, как человек, который проверяет, шутят с ним или нет.

— Вы сбили больше трёх самолётов противника?

Удивление не выплеснулось. Оно медленно наливалось на его лицо снизу вверх.

Лёха почувствовал, что лучше притормозить, и аккуратно постарался съехать с темы.

— Наверное… Разве всех упомнишь.

Перо снова остановилось.

— В лётной книжке указано, что вы пилотировали «Кёртис» и «Девуатин». А на пляж вы приземлились на двухмоторном бомбардировщике DB-7, тоже американского производства. Когда вы освоили эту машину?

Лёха чуть пожал плечами.

— Да чего там осваивать. Они все одинаковые. Ну два пропеллера, и маневрирует хуже. Зато штурмана дали — не надо самому ориентироваться.

Офицер откинулся на спинку стула. Посмотрел в потолок. Потом снова взялся за бумаги.

— У вас указано, что вы награждены la Médaille militaire — Военной медалью. За что?

Лёха почесал затылок.

— Это недоразумение, конечно. Меня следовало бы наказать. Мы проводили показательный бой с вашими истребителями и не загрузили боекомплект. А тут немцы. Пришлось немного таранить их самолёт. На глазах у начальства.

Перо замерло в воздухе на мгновение и снова продолжило свой бег по бумаге.

— При личном осмотре в перечне указан ещё орден Почётного легиона. Это ваш? Он не вписан в ваше удостоверение.

Лёха молча вынул орден — пятиконечную звезду с раздвоенными концами — и положил на стол. Эмаль блеснула в свете лампы.

— Дней пять назад дали. Уронил немецкий бомбардировщик в Сену. И опять же, таранить пришлось, у этих американских бомбардировщиков нет пулемётов спереди, представляете!

Офицер несколько секунд смотрел на орден, потом перевёл взгляд на Лёху, явно прикидывая, как это записать.

И песня поехала дальше. Уже под конец третьего часа безопасник вдруг спросил Лёху:

— Кто-то из британцев может подтвердить вашу личность, лейтенант? Вы кого-то тут знаете?

Лёха немного подумал, потом вздохнул, как человек, которому сейчас опять никто не поверит.

— Ваш вице-маршал авиации Плейфэр, сэр. Но тут какой момент. Я-то его хорошо знаю, а вот захочет ли он меня вспомнить, я не уверен.

Перо посетило чернильницу и на полпути к листу остановилось окончательно.

— Вы знакомы с сэром Плейфэром?

— Понимаете, вы до сих пор летаете этим идиотским построением «вик» имени маршала Даунинга. Я поспорил с Плейфэром в Реймсе — заключили пари, что мы парой «Кертисов» вынесем его тройку «Харрикейнов». Ну… и… вынесли. Он проиграл мне ящик шампанского и до сих пор не отдал. Зажал.

Пауза растянулась, как жвачка под колесом автомобиля. Особист громко сглотнул.

— Может быть, ещё кто-нибудь? Не хотелось бы беспокоить вице-маршала по таким пустякам.

Лёха снова задумался, и на лице его появилось выражение человека, которому лучше бы промолчать.

— Ну вот есть ещё Уинстон Черчилль. Но тут обратная ситуация — тут уже я торчу ему котелок. В смысле шляпу.

Офицер уставился на Лёху, как на какое-то диковинное животное.

— Простите, наш премьер-министр?

— Ну да. Его шляпу сдуло моими винтами. Теперь придётся покупать ему новую. Не знаете,