Вик Разрушитель 11 - Валерий Михайлович Гуминский

небе вся надежда на пару-тройку «воздушников». Хорошо, если при чрезвычайной ситуации отработают штатно… а если один из них, или двое «вылетят из обоймы»? К тому же в самолёте будет находиться Антимаг. Мне кажется, цесаревич с императором учли все эти нюансы и рассудили, что поезд — наилучший вариант. Да и торопиться особо некуда, как было со спасением заложников с яхты. Тогда как раз летели, и наличие антимага на борту никого не волновало. Опять же, не знаю нюансов.

Зато я могу спокойно контролировать свой багаж, и если вдруг по пути случится нападение злых лопарей — железнодорожный путь проходит как раз по территории их области — присоединюсь к пилотам Булгаковых. Мальчишеская бравада рисует картины героического отражения атаки, но в реальности нам лучше спокойно доехать до Скандии, спокойно повеселиться и насладиться отдыхом, и так же вернуться обратно. Героизм, как известно, итог чьей-то безалаберности. Я уверен, что те, кому положено защищать Великую княжну Лидию даже ценой собственной смерти, сделают это без малейшего колебания. Но… лучше всё-таки быть скучным и рациональным стратегом, лишь бы только все остались невредимыми.

Посадку пассажиров не объявляли, пока наша делегация рассаживалась по вагонам, украшенным императорскими гербами. Нам достался вполне приличный СВ с двухместными купе. Моим попутчиком стал Данька Захарьин. Я бросил сумку с вещами на диван и предупредил одноклассника:

— Пойду проконтролирую, кто куда заселился. А ты пока устраивайся.

Арина с Ниной заняли второе купе и уже весело болтали в предвкушении дороги. Вероника разделила компанию с Катей Лопухиной. Следующие купе занимали преимущественно «мальчики», начиная от одноклассников и заканчивая телохранителями. Для всех мест, конечно, не хватило, поэтому часть охранников перешла в вагон, в котором ехали гвардейцы Мстиславских. В общем, разобрались. Я убедился, что моя свита рядышком, у всех хорошее настроение, и направился к проводникам. Вернее, к проводницам. Две молодые женщины лет тридцати пяти в форменных мундирах о чём-то разговаривали между собой в тамбуре. Увидев меня, заулыбались. Были они весьма привлекательны, с накрашенными неяркой помадой губами, аккуратными причёсками. Так как мы уже поздоровались во время посадки, я решил уточнить, сколько дней нам придётся провести в пути.

— В среднем путь до Стокгольма занимает двадцать шесть часов. Но, учитывая нахождение в поезде особ императорской крови, время поездки может увеличиться, — сказала одна из них, чьё имя я быстро прочитал на жетоне, прицепленном к мундиру: «старший проводник Касимова Татьяна». «Младшую» звали Марией Антиповой. — Это необходимо для комфортного путешествия. Опять же, мы не знаем, какие распоряжения даны начальству кураторами делегации. Долго придётся постоять на государственной границе в Выборге. Возможно, процедуру проверки ускорят из-за важных пассажиров, но даже если приедем в Або-Турку раньше, всё равно придётся ждать паром. И ещё десять-двенадцать часов. Так что доберёмся до Стокгольма через два дня, не раньше.

— Но вы же дальше поедете?

— Да, до Мальмё и обратно домой.

— Понял. Спасибо за исчерпывающую информацию, — я улыбнулся в ответ. — А чай будет?

— Обязательно, минут через двадцать после отправления, — откликнулась Мария. — Если возникнут пожелания, обращайтесь к нам. В купе, кстати, есть табличка с расписанием «Скандинавского экспресса».

Я с досады хлопнул себя по лбу. Дамы не стали смеяться, но в глазах у них плеснулось веселье.

— Вот балда! Не заметил!

Я вернулся в купе (Даня куда-то умотал, наверное, к парням) и действительно обнаружил с внутренней стороны двери табличку с напечатанным красивым шрифтом расписание маршрута. А проводницы проявили тактичность, не стали меня сразу тыкать носом в ошибку. Ну, за такое ведь могут и с работы погнать. Их обязанность — отвечать на вопросы пассажиров, даже самые странные, с вежливостью. Ну и что получается? Из Москвы до Выборга девять часов чистого движения, может, чуть больше с учётом, что здесь находится Великая княжна. Скорость могут чуть-чуть сбавить для безопасности движения. Остановки, проверка документов на таможне… В сноске внизу написано, что это мероприятие занимает от полутора до двух часов. Значит, из Москвы выезжаем в одиннадцать утра, в Выборг прибываем около десяти часов вечера. Плюс полтора-два часа проторчим на таможне. С учётом важных персон проверку могут ускорить. Потом едем до Турку через Гельсингфорс — ещё четыре с половиной часа. К паромной переправе мы должны прибыть в 04:00, потому что, согласно расписанию, «Скандинавский экспресс» почти сразу же начнёт погрузку на паром, так как тот отходит в пять утра. Нужно будет ещё пройти контроль и регистрацию. С учётом погрузки-разгрузки — десять часов в пути. Если ничего не произойдёт, то прибудем в порт Стокгольма в 15:20, что неплохо. У нас будет время привести себя в порядок, отдохнуть и даже поспать. Потому что уже вечером нашу делегацию примут в королевском дворце. Астрид предупреждала о протокольных мероприятиях, но обещала «выбить» время для посещения Звёздного Зала. А все остальные развлечения начнутся на следующий день, как я предполагаю. Насчёт спарринга я могу договориться с Эриком на фуршете. Он приглашён вместе с родителями на встречу с русской делегацией.

Утолив своё любопытство, я снова прошёлся по вагону. Все девчата собрались у Арины и Нины, о чём-то весело щебеча, а парни уже резались в карты своей компанией в купе Мишки Кочубея. Позвали меня, но я отказался. Надо было проверить, как разместились телохранители и Гена с механиками. Берг волновался за безопасность бронекостюма и аппаратуры.

— Как бы любопытство не перевесило запрет командира, — сказал он мне, когда я заглянул в купе. — Может, нам стоит установить дежурство?

— Лутошин ноги и руки повыдёргивает тем, кто печати сорвёт, — почему-то я был уверен, что у широкоплечего коменданта поезда вся охрана по струнке ходит. Он же понимает степень ответственности за чужой груз. Но совсем исключать такой вариант тоже неправильно. Гена, отличавшийся предусмотрительностью и осторожностью, ещё дома смастерил простенькую сигнализацию. При нарушении печати на каком-нибудь из ящиков сигнал тревоги пойдёт на приёмную станцию. Вот она, чёрная коробочка с горящими зелёными диодами, лежит на столике. Головастый у меня инженер. Не нарадуюсь. Беречь его надо, в прямом и переносном смысле. Жалование повысить, охрану приставить. Берг пока почти из усадьбы носа не кажет, но иногда выезжает в город по делам.

— За сигнализацией установите наблюдение, — всё равно приказал я на всякий случай, даже зная Генину дотошность к деталям, и вышел из купе.

В коридоре столкнулся с Матвеевым. Тот пришёл проинспектировать, как мы устроились. Чтобы он своей кислой физиономией не