Кроличья нора - Дмитрий Ромов

Выглянул из-за угла сарая. Обычный квадратный дом стоял посередине двора. Окна у него имелись со всех сторон и видеть меня можно было в любой части территории. Поэтому я решил рвануть к дому и передвигаться, плотно прижавшись к стенам и наклонившись, чтобы быть ниже окон.

Вдруг… Я прислушался. Что-то ударило по крыше сарая. Какого хрена! Я резко обернулся и увидел чёрную тень. С крыши сарая на меня летела собака. Она была быстрой как молния, я попытался отскочить, но какое там! Пёс сбил меня с ног.

В голову шибанул адреналин, сердце чуть не разорвалось от бешеного темпа. Я увидел прямо перед собой оскаленные клыки и яростные дикие глаза. Собака не лаяла и почти не рычала, но яростно рвалась к моей глотке.

Я ударил несколько раз её в бок. Под рёбра, по рёбрам. Сильно, со всей дури, но ей вообще было похеру, она всё ближе и ближе придвигалась к горлу, делаясь только яростнее и злее от каждого удара.

Кровь пульсировала в висках. Левой рукой я пытался удерживать чудище, упирая согнутую в локте руку ему в шею, а правой нащупал выпавший из-за пояса револьвер. Псина неожиданно дёрнула головой и сжала челюсти на моей руке повыше запястья. Я зарычал, как медведь, а эта гадина кинулась к моему кадыку. Грохнул выстрел. Я нажал на спусковой крючок и разворотил этой твари брюхо. Не хотел ведь убивать, но и сам подыхать не собирался.

Её отбросило в сторону и она завыла, будто была оборотнем, а я вскочил на ноги. По руке текла кровь. Да и куртка была обрызгана кровью, только песьей. Я покачал головой и услышал сзади металлический щелчок. А потом голос:

— Брось ствол!

Пока ещё боли не было. Адреналин работал, мышь крутила колесо, я был в горячке, в пылу боя. Но через пару минут начнётся. Эта тварь прокусила мне руку до самой кости.

— Брось ствол!!! — гаркнул человек за моей спиной, и я разжал пальцы.

Мой красивый чёрный короткоствольный «Таурус» с глухим стуком упал на утоптанный снег.

— Не поворачивайся. Иди к складу.

Я шагнул. Ступил на деревянное крыльцо и остановился перед большой двустворчатой дверью.

— Толкай!

Я толкнул дверь, а человек толкнул меня, уперев мне между лопаток ствол. Судя по всему, ствол ружья.

Я сделал небольшой шажок, проходя внутрь небольшого пустого помещения, и он снова приставил к моей спине ствол. Но толкнуть уже не усел. Я резко, как шаолиньский монах крутанулся на месте, отбивая и переводя ствол ружья в сторону от себя, а левой рукой как палкой шарахнул по шее и челюсти чуваку сзади себя.

Ни роста, ни комплекции его я не знал, поэтому удар получился слабый и вообще практически не достиг цели, но он от неожиданности дёрнулся назад, поскользнулся, грохнулся на пол и выстрелил из своей двустволки. Бабах получился что надо.

Я тут же отреагировал и впечатал каблук в его руку, сжимающую ружьё. Он завыл, разжал пальцы, и я отшвырнул двустволку в сторону. И тут же долбанул каблуком по его толстой морде.

— Где девочка? — спросил я, но он не ответил, и неожиданно дёрнул меня за ногу.

На полу лежал линолеум, от холода ставший твёрдым и гладким. Ботинки были в снегу, и я грохнулся на пол, как и этот мордоворот, несколько секунд назад.

Упав на спину, я больно шибанулся затылком. А чувак оказался довольно прытким и сразу полез на меня, придавливая весом. В руке у него блеснул нож. Я попытался выкрутиться, вывернуться из под этой туши. Но шансов было мало. Единственное, что я смог, это засунуть руку за пазуху и нащупать рукоять «Глока». А ещё подставить прокушенную руку, пытаясь не дать этому борову воткнуть в себя широкое зазубренное лезвие.

— Все подлые твари действуют похоже… — прохрипел я.

Он нахмурился, а я нащупал скобу спускового крючка и нажал её, отправляя девятимиллиметровую пулю сквозь свою куртку по касательной.

— Мьерда! — выругался чувак по-испански и застонал.

Дядька перекатился на бок и захрипел, повторяя испанское ругательство. Из его правого бедра текла кровь.

— Рамирес, — сказал я и хмыкнул. — Где девочка.

На толстомясом лице его промелькнула тень удивления. Но мне было не до эффектов. Сердце колотилось. Мне нужно было срочно найти Настю.

— Я тебя предупреждал, — бросил я, поднимаясь на ноги. — Забыл, падла?

Он удивлённо уставился на меня.

— Ну и ряху ты отожрал за тридцать лет. Где заложница, сучонок.

— Ты кто? — прошептал он.

— Смерть твоя! Забыл, как клялся, что завяжешь? Забыл, как на коленях ползал, чтоб я тебя не убивал, иуда? Говори быстро!

Я ткнул его мыском ботинка в бок.

— Ты кто? — повторил он и во взгляде его появился ужас.

— Ты мне что обещал, сучонок? Что больше ни-ни? А сам? Девочек похищаешь, дерьма кусок? Где она?

Он замотал головой.

— Чё ты шарабаном крутишь? Я тебе говорил, что и с того света достану? Не поверил, мразь? Где заложница, Рамирес? Надо же, хрен узнаешь тебя. Тощий ведь был, как спирохета.

Впрочем, что-то неуловимое сохранилось в его лице с тех времён.

— Бешеный… — прошептал он. — Это ты?

— Зря я тебя пожалел тогда. Зря. Лучше б Никитос тебя мочканул. Это ж ты Ширяевским стуканул, гнида. И Ляльку ведь из-за тебя, мразь, вальнули. И всё, что с ней сделали до этого тоже из-за тебя.

По его жирным щекам потекли слёзы. Тогда он был пацаном совсем. Жгучим брюнетом, грозой самых чётких тёлочек, дерзким, но не безнадёжным. И ругался с шиком по-испански, за что и получил своё погоняло. Рамирес.

Зазвонил телефон. У него. Я приставил ствол ему ко лбу и пошарил в кармане грубой несвежей куртки.

— Одно неправильное слово, и я вышибу тебе мозги.

«Кока», — прочитал я на экран и нажал на зелёную кнопку.

Включил на громкую.

— Алло… — просипел Рамирес.

— Готовься, — раздался резкий колючий голос. — Мы всё. Скоро будем. Кончай девку. Понял?

— Понял…

— Всё!

Пятак отрубился.

— Где она? — спросил я. — Рамирес, не зли. Я тридцать лет ждал. Пока Пятак с твоей сеструхой доедут, я твоим же ножом с тебя всё сало успею срезать. Ты меня знаешь, брателло. Второй