Дикий сын - Джек Карр

другом в варварских битвах на радость толпе, но Александр предпочитал венацио. Это было зрелище, в котором зверей республики выпускали против венаторов, самых уважаемых охотников Рима. Хотя Александр охотился на людей, он думал о них как о дичи. Они были его дентатами.

Уровень вмещал восемь одиночных камер. Шесть из них занимали африканцы из ЦАР, прибывшие последним рейсом, — преступники с рудников, которых казнили бы в Африке или на которых охотились бы в России. Лучше уж им иметь призрачный шанс против Александра и его клиентов, чем умирать на коленях как рабам в красной грязи своей родины.

Александр и Сергей миновали седьмую клетку, теперь пустую после того, как днём ранее её обитатель дал Александру хорошую разминку. Он был готов; его навыки были отточены. Он был голоден. Они остановились у последней клетки, и Александр оказался лицом к лицу с противником, которого он так искал.

— С. Рейнсфорд, остроумный псевдоним. Я Александр Жарков.

Рейф хранил молчание, изучая своего врага с такой интенсивностью, что у Александра по спине пробежал холодок.

Достойный противник.

— Моя сестра, — произнёс Рейф.

— Твоя сестра мертва. Но так же, как олень приходит к кормушке, или леопард взбирается на дерево за гниющим мясом зебры, оставленным там теми, кто на него охотится, ты здесь.

— Ты больной ублюдок, — выплюнул Рейф.

— О, брось, С. Рейнсфорд, твоё описание нашего спорта столь красноречиво. Не опускайся до такого уровня. Оставь это африканцам. Завтра мы охотимся, или, я должен сказать, я охочусь. Тебя хорошо накормят сегодня вечером, а перед самым рассветом двери камеры у тебя за спиной откроются. Пандус выведет тебя на поверхность, где будет открыта ещё одна дверь. Сергей будет держать тебя на прицеле моего весьма эффективного СВД. Это единственный случай, когда он использует современное оружие, и, будь уверен, он не промажет, если ты заставишь его сделать выстрел. Некоторые выбирали этот вариант, но я знаю, что ты этого не сделаешь. Ты хочешь убить меня. Я должен был гарантировать, что ты придёшь и что будешь играть. Жаль, что твоего друга Джеймса Риса нет здесь с тобой. Как бы мне хотелось поохотиться на вас обоих.

— Если я не убью тебя завтра, он закончит эту работу.

— К несчастью для нас обоих, этому не бывать. Твой друг Рис уже на пути сюда с наспех сколоченной бандой неудачников. По всей вероятности, они будут перебиты моими силами безопасности, как только достигнут суши. Ты выглядишь удивлённым, С. Рейнсфорд. Ты думаешь, наш разведывательный аппарат умер с окончанием холодной войны? Уверяю тебя, он всё ещё на месте, силён как никогда.

— А если я откажусь играть?

— Ах, ты будешь играть, С. Рейнсфорд. Ты будешь играть, потому что это твой единственный шанс убить меня. Я охотился на твою сестру из этой самой клетки, — сказал Александр, оглядываясь, будто вспоминая приятное. — Не волнуйся, с ней хорошо обращались. Её не насиловали. Мне нужна была она в отличном состоянии. Она была сильной, эта. Сильная и умная.

Внимание Рейфа и Александра привлёк скребущий звук, когда Сергей подтащил стол по холодному цементному полу, установив его перед камерой Рейфа.

— Я хочу, чтобы завтра ты был мотивирован, С. Рейнсфорд. Я знаю, что так и будет, но, на всякий случай, вот что должно помочь.

Сергей передал своему хозяину кожаный саквояж, который Александр поставил на стол, расстегнув две латунные пряжки, удерживавшие его. С большим уважением и церемонностью Александр залез внутрь и вытащил большой стеклянный контейнер. С восхищением глядя на его содержимое, он поместил его на стол перед камерой Рейфа.

— Удачи завтра, Рейнсфорд, — сказал он, прежде чем направиться к лестнице, ведущей на главный уровень. Он уже думал о толстых лосиных стейках, которые Сергей приготовит им на ужин.

Он оставил Рейфа одного в камере, глядящим в безжизненные, запрокинутые вверх глаза своей мёртвой сестры.

ГЛАВА 68

Международный аэропорт Глейшер-Парк, Калиспелл, Монтана

GULFSTREAM G550, известный также как GV-SP, — один из самых универсальных и роскошных бизнес-джетов, которые можно купить за деньги. При цене в 45 миллионов долларов, он был построен для комфорта и скорости на больших расстояниях. Несмотря на свой просторный салон, вмещающий до девятнадцати пассажиров, он не был спроектирован для размещения пяти парашютистов-высотников, собаки и всего оружия и снаряжения, необходимых для clandestine ночной выброски в иностранное государство.

Салон самолёта был разделён на три основные секции: передняя клубная секция с четырьмя кожаными креслами, обращёнными друг к другу вокруг небольшого столика, четырёхместный диван, расположенный боком, с двумя креслами напротив, и задний спальный отсек. Такая конфигурация позволила каждому члену спасательной группы иметь кресло, а их снаряжение было распределено по всему салону и в заднем багажном отделении. Для операторов, привыкших совершать трансконтинентальные перелёты на нейлоновых ремнях-сиденьях военно-транспортных самолётов, это была тесная, но приятная перемена.

Команда осмотрела, проверила и перепроверила своё снаряжение перед погрузкой в самолёт. Фаркус, как выпускающий, тщательно осмотрел каждый парашютный ранец перед погрузкой, так как условия перед прыжком были бы не столь идеальны для этого. Если бы кто не знал, можно было бы подумать, что команда профессиональных футболистов или регбистов садится в самолёт на выездной матч.

— Фаркус, можешь упаковать это для меня? — спросил Рис, протягивая «Echols Legend», которую дал ему отец.

— Я знал, что ты прихватишь снайперскую винтовку. — Фаркус улыбнулся. — Да, упакую.

— На всякий случай, — сказал Рис.

— На всякий случай, — подтвердил Фаркус.

За неимением бортпроводника Лиз провела предписанный FAA инструктаж по безопасности и указала на расположение аварийных выходов. — Передняя дверь салона является основным средством покидания воздушного судна, но дополнительные выходы над крылом могут быть использованы в чрезвычайной ситуации, — сказала она, изобразив взмах рукой в сторону оконных выходов в лучших традициях стюардесс. — В случае высотного прыжка над враждебной нацией предпочтительным методом эвакуации является задняя багажная дверь, — добавила она, вызвав смех у группы.

Самолёт разогнался по взлётно-посадочной полосе и рванул в небо благодаря своим мощным двигателям Rolls-Royce. Через несколько минут они были на крейсерской высоте 40 000 футов, двигаясь с постоянной скоростью 0,83 Маха. Что всегда удивляло Риса, так это насколько тихим был этот самолёт, его инженеры, очевидно, потратили гораздо больше времени и усилий на комфорт пассажиров, чем те, кто проектировал авиалайнеры. Как только самолёт взлетел, каждый оператор ушёл в свой мир, слушая музыку, читая или