Дикий сын - Джек Карр

Оружие пристегнули к подвесным системам, и после финальной проверки ПНВ шлемы были закреплены на месте, кислородные маски свисали по бокам. G550 летел на высоте 35 000 футов, но в кабине поддерживалось давление, соответствующее высоте 8000 футов. За час до выброски давление в салоне довели до уровня 10 000 футов. Коммандос заняли свои места и подключились к дополнительному кислородному блоку на полу самолёта. Выглядевший как большой кейс Pelican с циферблатами и ручками, которые казались Рису иностранными, он позволял парашютистам дышать 100% кислородом, не истощая маленькие зелёные баллоны, пристёгнутые к их груди. У Эдо была носовая канюля, встроенная в намордник. Рис всегда задавался вопросом, сколько кислорода на самом деле получают собаки.

Декомпрессионная болезнь, иначе известная как «кессонная болезнь», — это недуг, обычно ассоциирующийся с подводным плаванием, но риски такого физиологического события столь же велики при высотных парашютных прыжках. Остаточный азот в кровотоке может при снижении превратиться в пузырьки, которые могут мигрировать по всему телу и вызывать боль, паралич и смерть. Чтобы предотвратить развитие декомпрессионной болезни, они в течение часа дышали чистым кислородом. Любой азот, оставшийся в их организме, даже попавший туда при смене кислородных баллонов, мог быть смертелен.

Упражнение по дыханию чистым кислородом перед выходом из самолёта позволило им войти в нужное состояние, прокручивая в голове непредвиденные обстоятельства сложной миссии. Рис обдумывал METT-TC: Миссия, Противник, Местность, Войска в наличии, Время и Гражданские соображения. Миссия была ясна: найти Рейфа и спасти Ханну. Противник: целевой пакет из брифинга Управления [ЗАСЕКРЕЧЕНО] оценивал, что у Александра было не более десяти частных охранников. Местность: горная, суровая и холодная. Войска в наличии: Рис оглядел свой штурмовой отряд в самолёте. Пятеро плюс собака. Время: если они проникнут незамеченными, у них будет четыре часа на выполнение миссии и то, чтобы добраться до места встречи с Торном и Джонатаном на «Альбатросе» для эксфильтрации. Гражданские соображения: отсутствуют. Все гражданские были принудительно переселены пятнадцать лет назад. Рис поймал себя на мысли: почему? Тогда у Александра не было острова. Российское правительство переселило их.

Не отвлекайся сейчас, Рис. Сосредоточься.

За двадцать минут до выхода тишину нарушил голос Лиз по внутренней связи. Фаркус переключился на свой портативный аварийный запас кислорода, двинулся в хвостовую часть салона и толкнул полированную дверь, ведущую в задний багажный отсек. Все парашютисты были в прозрачных очках, чтобы медик команды мог проверить признаки декомпрессионной болезни: кессонную болезнь, удушье, неврологические удары и кожные проявления. Эли искал расширение или сужение зрачков, что могло бы означать расширение азотного пузырька в мозгу, и проверял, не гипервентилирует ли кто-нибудь лёгкие и не чешет ли свои костюмы. Команда была готова.

За десять минут до выхода освещение в салоне погасили, и всё погрузилось в полную темноту. Рис опустил очки ночного видения L3Harris GPNVG-18, прикреплённые к его шлему. Панорамный обзор в 97 градусов, обеспечиваемый четырьмя электронно-оптическими преобразователями (ЭОП), помогал устранить эффект «туннельного зрения, характерный для более ранних ПНВ, которые он использовал в отрядах SEAL. Это не было совсем как днём, но давало им преимущество перед теми, у кого их не было.

На двухминутной отметке кислородные линии были отсоединены, и люди перешли на дыхание из аварийных баллонов, прикреплённых к их снаряжению. Каждый парашютист проверил кислородную систему своего напарника: давление, регулятор, индикатор, соединения и аварийное оборудование. Рис задумался о том, что его кислородная система может замёрзнуть при экстремальной температуре воздуха. Если это случится, гипоксия наступит быстро, и он умрёт эйфорической смертью, без сомнения, не осознавая своей судьбы. Он переключил мысли на последовательность прыжка, подавив размышления о том, когда он в последний раз надевал парашют.

Пилоты надели свои аварийные кислородные маски, сделали несколько глубоких вдохов, чтобы обеспечить хорошее прилегание, и проверили внутренние микрофоны. Затем, бросив обеспокоенный взгляд друг на друга, они разгерметизировали салон под какофонию главных предупредительных сигналов и звуковых оповещений. Оба пилота добавили слои одежды, чтобы защититься от сурового холода. Мужчины в задней части стояли гуськом, первые двое внутри багажного отсека, а остальные выстроились за ними в хвостовом туалете и в салоне. Фаркус поднял руку и активировал инфракрасный проблесковый маячок, закреплённый на его шлеме, и каждый последовал его примеру. Вскоре все восемь стробоскопов мигали внутри салона, что было, мягко говоря, дезориентирующим. Мигающие огни, невидимые для всех, кто не использует прибор ночного видения, помогут парашютистам отслеживать друг друга в темноте, пока они не смогут собраться вместе и выключить их; у плохих парней иногда тоже есть ПНВ.

За минуту до выхода свист двух турбовентиляторных двигателей значительно стих, замедляя воздушную скорость самолёта до той, которая не разорвёт парашютистов и их снаряжение на куски при выходе. С самолётом, выровненным чуть выше скорости сваливания, перепад давления в салоне был выровнен, чтобы позволить Фаркусу повернуть ручку и открыть заднюю багажную дверь, которая скользнула вверх по внутренним направляющим. Он попытался открыть её медленно, но ветер ураганной силы вырвал защёлку из его рук и захлопнул её так сильно, что он подумал, что её сорвёт с петель; инженеры в Саванне хорошо сделали свою работу, и она осталась прикреплённой к самолёту. Грузовая дверь на G550 находится чуть ниже левой гондолы двигателя в хвостовой части самолёта, что означало, что риск задеть фюзеляж или любую другую часть самолёта при выходе минимален.

Тихая поездка внезапно стала оглушительно громкой. Сочетание воющего ветра и реактивного двигателя прямо над люком заглушало любую возможность вербального общения. Холодный воздух был столь же шокирующим для чувств, даже со всеми слоями специализированной одежды. Фаркус изучал открытый люк и свой экран ATAK по очереди, ПНВ преувеличивали его движения головой при этом. Он изобразил пятисекундный обратный отсчёт. Затем, без колебаний, он вышел через открытый люк в темноту, каждый парашютист следовал за ним так близко, как позволяло тесное пространство.

Звук реактивного двигателя был оглушительным, когда Рис проходил под ним, но он стих почти мгновенно, когда самолёт унёсся в ночь. Он нашёл стабильное положение тела и раскрыл основной парашют. Маленький вытяжной парашютик развернул нейлоновый купол и жёстко остановил свободное падение Риса. Убедившись, что его купол раскрылся как положено, он стал искать мигающие стробоскопы, указывающие на позиции его товарищей. Одного за другим он пересчитывал их, пока не подтвердил, что купола других парашютистов открылись. Они не скучивались, чтобы не создавать радиолокационную сигнатуру. Вместо этого они выключили свои ИК-стробоскопы и летели в свободном строю за ведущим —